Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии - Елена Александровна Помазуева

— Старикова, вопрос улажен? — строго спросил мужчина. Я послушно кивнула. — Осталось тебя переодеть. Прошу не орать и магией не кидаться! — пригрозил он.

Быстрыми движениями расстегнул пуговицы, стянул с меня обожженную рубашку, оставив меня обнаженной, быстро накинул другую и застегнул. Провел уверенными жестами, расправляя складочки.

— Смена одежды заняло меньше минуты. Теперь спать. Иди и ложись. Или с этим тоже возникнут трудности? — усомнился в моей полноценности ректор.

— Не-не, я сама, — повернулась к кровати, зацепилась за ковер и шлепнулась на пол.

— Недоразумение ходячее, — выдохнул Одинцов. Поднял на руки и положил на кровать, подальше к стеночке. — Все, спи уже! — взмолился мужчина в трусах, укладываясь рядом под плед.

— А второго нет? — скромно спросила я.

— Чего второго? — буркнул ректор с закрытыми глазами.

— Пледа. Чтоб накрыться, — неловко как-то под одним. Я в шелковой рубашке, он с голым торсом.

— Второй сейчас на диване. Напомнить в каком он состоянии? — прозвучал недовольный голос.

Бука какой. Мог бы один лишний купить. Ладно, летом не замерзну. Поворочалась, пытаясь отползти, как можно дальше, но накрыть хоть что-нибудь. Голым ногам стало зябко. Одинцов вздохнул, убрал с себя покрывало и натянул на меня.

— А вы? — вежливо поинтересовалась.

— Не замерзну, — отвернулся он.

Закуталась в плед и сладко уснула. Проснулась от естественной надобности. Напилась чаю на ночь, и в туалет приспичило. Собралась вставать и уткнулась носом в спину. Вспомнив в чьей постели нахожусь, открыла глаза и задумалась. Как через Одинцова перелезть?

В окошко слабый рассвет пробивается. Может потерпеть? Я, конечно, могу, но организм отказывается. Еще немного подождала, набралась решимости, приподнялась и стала перелазить очень аккуратно, стараясь не зацепить спящего мужчину. Не вовремя вспомнилась старая шутка: «Перелезал за жену и зацепился», и я хихикнула тихонечко.

— Старикова, — раздался голос Одинцова.

От неожиданности я упала на него сверху.

— Что? — робко спросила и приподнялась.

— Зачем ты на меня залезла?

— Ничего подобного, — возмутилась я. Одна ногу на пол поставила, вторую переносила через него, и ступня запуталась в покрывале, но Одинцов меня придержал, чтобы не упала. — Мне в туалет надо, — пришлось сознаться в естественных надобностях.

Когда вернулась, оказалось Мирослав Владимирович устроился на моей подушке.

— Ложись с краю. Иначе еще куда-нибудь соберешься, — объяснил решение мужчина.

Нырнула под теплый плед, хорошо. Посмотрела на мужчину. Весь скрючился. Зябко, наверное. Жалко его.

— Мирослав Владимирович, идите ко мне под плед, — позвала его и подползла ближе, поднимая край.

Одинцов открыл глаза и посмотрел на меня.

— Почему ты не спишь? — устало проговорил Одинцов.

— Да сплю я, сплю. Идите, говорю, под плед, вам же холодно, — решительней придвинулась и накрыла его.

— Старикова, я скажу одну вещь, только не кидайся в меня магией. Когда женщина зовет мужчину, он воспринимает, как приглашение, — спокойно произнес Одинцов. Молча смотрю на него. Я понимаю, о чем он говорит, но как ему ответить, чтобы не обидеть? — Это приглашение?

— Нет.

— Спите, Старикова, — он лег на спину, подтащил меня к себе и обнял.

Вместе гораздо теплее, и Одинцов, кажется, начал согреваться.

Глава 4

Утром я проснулась от аромата кофе, который заполнил комнату. Открыла глаза и увидела на столике чашечку с легким дымком над ней, которая благоухала и звала проснуться лучше, чем любой будильник.

Одинцов сидел за лонгом и что-то внимательно рассматривал, попивая кофе.

— Доброе утро, Мирослав Владимирович, — вежливо поздоровалась я.

— Надеюсь, утро будет ко мне добрее, чем ночь, — буркнул ректор.

— Простите, — привычно произнесла, давно не испытывая раскаяние.

Выпуталась из пледа, встала, потянулась сладко и присела перед чашкой. Между прочим, когда Одинцов через меня перелазил, я не проснулась.

— Мирослав Владимирович, а что вы делаете? — вежливо поинтересовалась.

— Составляю план нашего очередного ограбления. У нас вторая попытка, — не отвлекаясь, ответил Одинцов.

— Я спросить у вас хотела. Зачем вам участвовать? Демону, понятно жениться приспичило, мы с Крузом на заработках. А вы?

— Старикова, ты бы на лекциях интерес проявляла, — повернулся ко мне недовольный и невыспавшийся Одинцов. — У меня свой интерес, — снизошел до ответа и отвернулся обратно к лонгу.

Демон с Крузом пришли, когда я с удовольствием потягивала кофе. Парни поздоровались, присели, посмотрели на раскиданную постель, но решили промолчать.

— Спасибо Мирослав Владимирович, очень вкусный кофе сварили, — с благодарностью поставила чашку на стол.

Демон приподнял бровь, Круз многозначительно ухмыльнулся. Опять они со своими намеками. Забодали.

— Старикова, завари еще, не выспался страшно, — попросил Одинцов, не отрываясь от лонга.

— Сделаю, — согласилась, подумав, что не откажусь от второй чашечки. — Спали бы спокойно, никто вас не трогал. Сами с сексом пристали.

Все трое одновременно посмотрели на меня. Парни с понимаем, Одинцов… совсем недобро.

— Старикова, вы иногда думайте, о чем говорите, — приказал ректор.

— Мирослав, что произошло в гостиной? — спросил Демон.

— Старикова опять отличилась, — съехидничал ректор. Ну и пусть, лучше помолчу, потопала на кухню. — Вот что нам понадобиться, — услышала слова, обращенные к Демону.

Кофе решила заварить на всех, чтобы потом опять на кухню не отсылали. Забрала с собой кофейник и кучу чашек для экономии времени уместила на подносе. Шагала осторожно, опасаясь за шатающуюся пирамидку из хрупкого стекла. Подошла к двери и собралась протянуть руку, как створка резко распахнулась и выбила посуду. Какой-то умник дверь со всего маху открыл. Поднос полетел на пол, чашки с мелодичным звоном осыпались осколками. Кофейник завис в воздухе.

Несколько острых кусочков в полете порезали мои голые ноги. Возмущенная и разозленная подняла взгляд голову и встретилась взглядом с Одинцовым.

— Что это было⁈ — заорала на него.

— Ты цела? — кинулся к моим ногам Одинцов, предварительно забрав из воздуха кофейник и поставив его на стол.

— НЕТ! — кричала дальше. — Ты зачем приперся? Зачем дверью бякаешь?

— Старикова! Приди в себя, — Одинцов поглаживал пальцами мои ноги, залечивая ранки.

— Холерные дни! Что за напасть! — зла на него не хватает. — Ай больно! — опять заверещала, когда он зацепил застрявший кусочек