Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии - Елена Александровна Помазуева

— Старикова, успокойся, сейчас все сделаю, — но словами меня успокоить невозможно.

Не выспалась, порезалась, хорошо кипяток из кофейника на себя не вылила. Ругалась от души, выплескивая обиду и усталость.

Одинцов поднялся, посмотрел на меня, понял, что не успокоюсь, схватил за руки и прижал к себе.

— Успокойся, слышишь? — проговорил он. — Я вылечил порезы. Все в порядке.

Однако, мне хотелось просто рвать и метать. Возмущенно дышала и сверкала негодующим взглядом на причину утреннего несчастья.

Одинцов понял, что словами успокаивать бесполезно и впился в мои губы, заставляя забыть, как дышать. Язык требовательно раздвинуться мои губы. Я попыталась сделать вдох и приоткрыла рот. Одинцов медленно и с наслаждением ласкал мои губы своими. Его рука опустилась на поясницу и притиснула к крепкому телу. Он иногда отстранялся, давая возможность глотнуть воздух. Приятное тепло от его тела растеклось по мне, я успокоилась и с удовольствием целовалась с… ректором⁈ Резко отпрянула и во все глаза уставилась на него.

— Мирослав В…

Новое прикосновение к губам лишило меня возможности возразить. Было до безумия приятно, но в голове не укладывалось: как такое возможно?

Удерживая меня за талию и не давая отстраниться, Одинцов перехватил мою ладонь и устроил её у себя на плече, откуда она скользнула выше, обвивая его шею. Совершенно не понимая, что происходит, я решила не сопротивляться. Мало ли в чем ещё меня обвинят.

Наконец он отстранился. Я с трудом восстанавливала дыхание, а ректор замер, не убирая ладоней и не сводя с меня пристального взгляда.

— Мирослав Владимирович, вы кофе просили, — вспомнила вдруг, — а чашки разбились.

— Я помню, — отпустил меня Одинцов. — Рита, помоги убрать здесь и в гостиной.

В первый раз Одинцов назвал меня по имени. Понятия не имею, как воспринять перемену. Поцелуем он пытался прекратит истерику. Спали вместе из-за обстоятельств. Хоть не обвиняет ни в чем, и на том спасибо.

В квартире никого не оказалось. Когда ребята ушли, Одинцов пошел за на кухню, ожидая худшего, потому что я долго не появлялась.

Набег на полицейский участок запланировали на вечер, поэтому мы занялись уборкой.

Пьяный Демон стоял на тротуаре и ловил такси. Опытные водители шарахались от него, беспокоясь за машину и неприятности от дебошира. Когда к нему полицейский сапрон старенькой модельки подкатил к Демону, парень радостно махнул полупустой бутылкой и шагнул навстречу.

— Шеф, подвези! — радостно улыбался пьяной улыбкой Демон.

Полицейские с не меньшей радостью смотрели на него.

— Шеф тройной тариф. За полицейских не беспокойся. Лохи нас не поймают никогда, — дергал дверь Демон у сапрона.

— Неужели? — усмехнулись полицейские. Услужливо помогли открыть дверь и вежливо посадили Демона на сиденье, тот с блаженной улыбкой растянулся и захрапел.

В полицейском участке Демона проверили по базам. Он был чист, но пьян. Когда его растолкали и втиснули в камеру с уже немалым количеством народа, Демон начал громко и усиленно возмущаться и устроил мордобой. Дебошира перевели на второй этаж в одиночную камеру, чтобы дать возможность проспаться. Когда дверь захлопнулась, а шаги полицейского спустились по лестнице, Демон сразу протрезвел. Он невозмутимо приблизился к решетке, положил руку на замок, закрыл глаза. Скважина глухо щелкнула и засов медленно поддался. Парень выглянул, но в коридоре никого не оказалось. Он снял с себя широкую одежду и оказался в форме полицейского. Демон вышел в коридор, снова закрыл замок, и направился к лестнице.

Его задача была войти в сектор с крыланами и запустить нас.

Вольеры находились на отвесной скале. Одной стороной они держались за каменную стену и располагались друг над другом, имитируя условия природного обитания. Обслуживали их специальные рабочие, одетые в полицейскую форму. Сектор окружала сетка, но в него можно попасть снаружи, достаточно открыть дверь изнутри.

Демон шел в сектор к крыланам, по дороге вежливо раскланиваясь со встречными. Вежливость — главное оружие вора. Наш сапрон завис невдалеке. Нам необходимо спуститься по отвесной каменной стене до двери.

Я и Одинцов надели альпинистское снаряжение и начали спуск. Ректор первый, я следом. Почувствовав, что сил мне вряд ли хватит, выкинула щупальца из сгустков магии и придержалась, цепляясь за скалу. С помощью пошло быстрей и безопасней. Одинцов посмотрел, надеюсь на щупальца, а не на то, что маячило у него над головой, и повторил мой маневр. До двери добрались одновременно с Демоном. Прошли внутрь, скинули защитный костюм, и мы остались в полицейской форме.

Нужный тридцать седьмой номер находился на третьем уровне. Поднимаясь по лестнице, слышали, как потревоженные крыланы начинают ворочаться и урчать. Наш подопечный обрадовался неожиданному визиту. Сначала заурчал, потом захлопал крыльями и стал перебирать когтистыми лапами. Открывая дверь, мы настороженно вошли, втягивая головы в плечи. Крылан насторожился. В клетке, кроме уборщика, к которому привык, и живой добычи ничего не видел. И вдруг обед сам пришел. Конечно, на улицах он видел людей, но его всегда выпускали, предварительно покормив, чтобы не устраивал охоту.

— Демон, сеть, — тихо проговорил Одинцов.

Они одновременно подняли пистолеты для отлова животных, которые выпускают сеть, и выстрелили в крылана. Он гаркнул, и в моих ушах заложило. Сеть стянула крылана, но он старался из-за всех сил порвать ее. Одинцов спокойно подошел и вытянул руку, держа в руке шприц с успокоительным. Крылан, увидев иглу, умудрился взвиться на дыбы и всей массой придавить ректора.

— Мирослав! Владимирович! — одновременно вскрикнули мы и кинулись на помощь.

От атаки нашего крылана начался переполох в других вольерах, особенно старался сверху. Сосед орал, метался, топал ногами. Под его весом пол скрипел и грозил обвалиться. Одинцов ойкнул под крыланом и замер. Мы оттащили сеть с в сторону, но мужчина лежал, прикрыв глаза, а в руке у него торчал приготовленный шприц.

— Засада. Он успокоительного себе вколол, — сказал Демон сквозь зубы. — Ритка, постарайся Одинцова привести в чувства, а я забираю ящики. — приказал Демон.

Я принялась хлестать ректора по щекам, поначалу испытывая неловкость, а потом вошла во вкус. Наконец-то можно отвести душу за несправедливые обвинения. Одинцов смог открыть глаза, но взгляд оставался не осмысленным. Пока продолжала его трясти, Демон вытащил два ящики из-под клетки, в которые собирались отходы жизнедеятельности, чтобы они не падали на головы ниже живущим. Необходимо ящики с содержимым, плюс бьющегося крылана в сетке и полуобморочного Одинцова дотащить до двери и погрузить в сапрон.

Пока Демон доставал ящики, я взвалила на