Охотясь на злодея - Рина Кент

— Я и не нарываюсь, просто констатирую факты… — он замолкает, направляя пистолет влево от меня.

Я разворачиваюсь и стреляю одновременно с ним.

Моя пуля попадает в голову, а Юлиана – в сердце.

Я прищуриваюсь, но молчу, когда он хватает винтовку нападавшего. Забираю ее у него и вешаю через плечо на грудь, пока мы пробираемся вверх по крутому склону. В горку идти тяжело, и я слышу, как он начинает тяжело и рвано дышать.

Звуки выстрелов теперь доносятся откуда-то издалека. Резкое «паф, паф, паф» поглощается хлопаньем крыльев разлетающихся над головой воронов.

Я в последний раз осматриваю хребет, прежде чем схватить его за свободную руку и притянуть к себе, обхватив второй рукой за талию.

Хотя я чувствую, как он сверлит меня взглядом, я не хочу встречаться с ним глазами.

— Оу, беспокоишься обо мне? Я так тронут, что могу умереть.

— Тогда сейчас самое время, потому что ты ужасно нас тормозишь.

— Ты такой холодный.

— Логичный.

— Непреклонный.

— Рациональный.

— Скучный.

— Давай каждый останется при своем мнении.

— Думаю, да, так будет лучше. По крайней мере, сейчас ты мне хотя бы помогаешь.

— Чтобы мы быстрее могли дойти до укрытия.

— Я ранен. И мы можем умереть в любую секунду. Неужели ты не можешь быть ко мне чуточку добрее?

— С чего бы?

— Не знаю, может потому, что я могу оказаться последним человеком, которого ты увидишь перед смертью, — он обхватывает меня за талию, и его пальцы настолько сильно сжимаются на моей коже, что это даже вызывает дискомфорт. — Я слышал, что свою загробную жизнь ты проводишь с тем, с кем умер.

— Какой же бред.

— В какой-то религии сто процентов в это верят.

— Нет такой религии.

— Тогда я ее придумаю.

— Какой же ты идиот.

— Это синоним слова «идеальный»?

Я уже хотел во всех красках выразить, что я о нем думаю, как замечаю пот, стекающий по его виску, – и кровь, которая все никак не остановится, пачкая уже не только его одежду, но и мою.

Бинт лишь немного остановил кровотечение. Его губы стали еще бледнее и более синеватого оттенка.

Он только сильнее на меня наваливается – не потому что хочет, а потому, что у него уже почти не осталось сил.

Но он все равно не сдается.

Юлиан продолжает идти вперед на неуверенных ногах, но его глаза не отрываются от горизонта, а пистолет прочесывает кромку деревьев, словно он бросает лесу вызов.

Я слежу за ним и нашим окружением, фокусируясь на деревьях и кустах.

И хотя это не первый раз, когда мне угрожает опасность, но определенно худший. Однажды меня и мою кузину пытались похитить по дороге домой из школы, когда нам было около семи, но охранники моего отца спасли нас прежде, чем мы успели понять, что происходит.

Пару лет назад кто-то попытался напасть на нас с папой, когда мы были в конноспортивном клубе, но, поскольку охрана была рядом, папа даже не вздрогнул, помогая мне обуздать лошадь. Он лишь вздохнул, пока дядя Виктор и его люди хладнокровно убивали нападавших.

Затем папа стер с лица земли всех, кто был с ними связан.

Когда мама спросила папу, не зашел ли он в этот раз слишком далеко, он ответил:

— Определенно, нет. Они прервали прекрасный день вместе с моим сыном. Очевидно, за это я должен был уничтожить всю их родословную. Считай это своего рода принудительной эволюцией.

Но в подобной ситуации, где я полностью отрезан от своей же охраны, я не был никогда, и хотя считаю, что это очень полезный опыт, это все еще опасно и полно неизвестностей, которые я просто ненавижу.

— Вон там, — слова Юлиана звучат натянуто, он дергает подбородком в сторону каких-то кустов.

Я хмурюсь, раздумывая, надежное ли это укрытие, пока мы идем к нему.

И хотя со стороны это выглядит как обычные кусты и камни, по мере приближения я понимаю, что это вход в небольшую пещеру, полностью скрытый от посторонних глаз растениями.

Вход в пещеру настолько узкий, что задевает мои плечи. Когда мы протискиваемся внутрь, камень ощущается холодным и влажным.

Внутри воздух становится прохладнее, плотнее, отдавая слабым минеральным запахом земли. Места внутри хватает ровно на меня и Юлиана – если мы прижмемся друг к другу.

Откуда-то из глубины слышится звук воды, ритмичные капли которой эхом отдаются в пещере, как тихое сердцебиение. Прожилки в каменных стенах поблескивают, ловя случайные лучи проникающего света, а вокруг стоит густая тишина, прерываемая лишь звуком воды.

Юлиан высвобождается из моей хватки, пока я прислушиваюсь к звукам вокруг, но задерживает руку на моей талии немного дольше, чем нужно.

Будто лапает меня …

Нет. Мне кажется.

Пока он садится, прислонившись спиной к стене пещеры, и кладет пистолет сбоку от себя, я опускаюсь на колени перед ним и аккуратно кладу винтовку и свой пистолет рядом с его. Открываю рюкзак и кидаю ему бутылку воды, так как свою он потерял, когда в нас стреляли, а затем начинаю искать в нем все необходимое.

— Не спросишь, как я нашел это место? — он открывает бутылку, морщась, прежде чем сделать большой глоток. — Не в твоем стиле не задавать сотню вопросов. Ты заболел? Вызвать врача?

— Много ума не надо, чтобы понять, что ты нашел эту пещеру, пока отбывал одно из своих наказаний, — я достаю бутылку с антисептиком, выливаю немного на руки, чтобы как следует их продезинфицировать, затем развязываю бинт.

— Бинго! Здесь мне снились самые лучшие сны. Поначалу даже охрана не могла меня найти. И если кто-то из них в итоге выжил, то они придут за нами сю… Блять!

Он стонет, когда я лью антисептик на его рану, затем бьет кулаком по земле, судорожно выдыхая.

— Прости, но рану нужно промыть. Кто знает, сколько нам придется здесь сидеть, — я начинаю осторожно расковыривать рану, останавливаясь каждый раз, как он начинает громко кряхтеть. — Нужно вытащить пулю.

— Ты знаешь, как это делать?

— В теории. Но на практике я никогда этого не делал.

— Но в теории все еще знаешь, — он закатывает глаза, карий цвет кажется почти черным в тени. — Откуда ты вообще в курсе подобных вещей?

— Я прошел подготовку по