Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! - Юлианна Винсент

— Я сказал оставить меня в покое, — угрожающе поднимаясь из-за стола, начал я. — А не строить своих дурацких предположений. В этих предложениях даже буквы разные, поэтому ступай, Кристина, не доводи до греха.

— Я это так не оставлю! — Кристина сжала кулаки, её глаза метали молнии. Но меня это не тронуло. Я отвернулся, давая ей понять, что разговор окончен. — Ты еще пожалеешь об этом!

— Вон! — рыкнул я и она пулей вылетела из кабинета, хлопнув дверью так, что содрогнулись стекла в окнах. И я снова остался в одиночестве. — Сразу надо было так сделать.

Время тянулось мучительно медленно. Я просматривал отчеты, отдавал распоряжения, но мысли неумолимо возвращались к Паулине.

Что она сейчас делает? Какие нелепые идеи у неё в голове? Как она собирается меня развлекать? Уголки моих губ приподнялись в усмешке. Мне было интересно.

Искренне интересно. И это пугало больше всего. Вот уж не думал,что когда-нибудь заново испытаю это чувство. Она ведьма — не иначе, раз смогла так быстро завладеть моими мыслями.

Эти рассуждения одновременно злили и будоражили и чтобы хоть как-то отвлечься, я решил проверить почту.

То, что я там нашел, привело меня в еще больший восторг. Письмо с до боли знакомой гербовой печатью.

Развернул. Пробежал глазами по строкам. И медленно, очень медленно, на моем лице расцвела хищная, предвкушающая улыбка. Долгожданные новости.

— Как вовремя… — потирая руки друг об друга, сказал я вслух самому себе.

За дверью послышалась какая-то возня и я уже было подумал, что Кристина решила вернуться и предпринять еще одну попытку, но потом дверь отворилась и в комнату спиной вперед вошла Паулина.

«Стоит ли говорить, что смотрел я вовсе не на спину?» — усмехнулся я своим мыслям.

Она повернулась и я увидел, что руки у нее были заняты подносом с ужином. За всеми этими разборками, я и не заметил, как пролетело время. Ну что ж? Так даже лучше — не буду долго мучится предвкушением.

Она смотрела на меня с нескрываемым презрением, всем своим видом показывая, что ей противна сама мысль о том, что придется выполнять обозначенный мною приказ. Но назад пути не было. И другого выхода тоже.

Паулина медленно обошла стол и поставила передо мной ужин.

— Извольте откушать’c, господин… — елейным голосочком проворковала она, который шел в категорический разрез с ее выражением лица.

— Пахнет аппетитно, — заметил я, вдыхая аромат принесенного блюда и беря столовые приборы. — Ты уже решила, как будешь меня развлекать?

— Одну минуту… — подняв вверх свой изящный указательный пальчик, сказала Паулина и скрылась за дверью.

Я хмыкнул и стал есть, в полной уверенности, что она просто-напросто сбежала, тем самым устроив мне бойкот.

Но через мгновение, она вернулась обратно в какой-то невообразимой шляпе на голове и с гитарой в руках, а рядом с ней стояла хранительница поместья метла Корделия в каких-то лохмотьях.

— Что за…? — только и успел спросить я, нахмурив брови.

Громко брякнув по струнам, абсолютно не попадая в ноты, Паулина громко сообщила о первом номере развлекательной программы:

— Песня! — я чуть вилку не выронил от неожиданности.

Глава 13

Паулина

Не спрашивайте, как эта поистине гениальная идея возникла в моей голове. Серьезно, иногда я сама удивляюсь своим спонтанным выходкам.

— Саня, ты уверена, что нам действительно стоит это делать? — взволнованно прошептала Корди, когда мы с ней рылись в кладовке за кухней, выискивая реквизит для моего «выступления».

Метла, конечно, существо мало артистичное, но в роли моральной поддержки вполне себе годилась.

— Барин не уточняли’с, как именно его следует развлекать, — неопределенно пожала плечами я, примеряя найденную в груде хлама старую шляпу с перьями.

В зеркале отражалась та еще клоунесса.

— Боюсь, он нас за такое четвертует, — продолжала причитать Корделия, занудно поскрипывая прутьями.

— С тобой он точно ничего не сделает, — отмахнулась я, закатывая глаза. — А мне, если честно, терять уже нечего. Если не хочешь участвовать, я все пойму.

Корделия немного помолчала, будто взвешивая все «за» и «против». Но, видимо, искушение нарушить правила пересилило её природную трусость.

— Я слишком долго существую в этом доме, чтобы отказывать себе в подобном зрелище, — наверняка гордо вскинув несуществующую голову, решительно ответила Корделия, размашисто взмахнув своими прутьями. Кажется, метла даже расправила плечи.

Приготовив ужин, я отнесла его Как-Вас-Таму в кабинет, стараясь сохранять невозмутимый вид. Дождавшись, когда он начнет есть, я сделала глубокий вдох и громко объявила о начале представления.

— Песня! — проорала я на все поместье и, схватив гитару, которую неизвестно откуда добыла Корди, разразилась громким «вжжжжжжжжж!».

Хотя, если быть честной, до гитарного рифа там было, как до Луны пешком.

Мы с Корди начали исполнять песню «Уно Моменто» из старого советского фильма «Формула любви». Пели громко, фальшиво, абсолютно не попадая ни в одну ноту, но зато вкладывая в происходящее всю свою и чужую душу. Серьезно, Корделия орала так, что, казалось, сейчас развалится на щепки.

Моей целью было сделать так, чтобы у этого самодовольного типа раз и навсегда отпало желание давать мне подобные поручения. И, судя по его желвакам, яростно ходившим ходуном на челюсти, моя цель была почти достигнута. Он перестал есть, нахмурился, словно проглотил кактус, и прожигал меня таким взглядом, что мне захотелось спрятаться под стол.

Песня закончилась, но триумфа я не почувствовала. Наоборот, стало как-то не по себе. Как-Вас-Там молчал. И это было куда страшнее, чем любые крики.

— Что это сейчас было? — процедил он сквозь зубы, наконец нарушив тягостное молчание.

Голос звучал так, словно он сдерживал в себе целую армию демонов.

— Развлечение, — невинно захлопала я ресницами. — Вы же сами просили, господин.

— Это… это издевательство! — рявкнул он, вскакивая из-за стола. — Ты думаешь, это смешно⁈

— А разве нет? — огрызнулась я в ответ, скрещивая руки на груди. — Мы старались, между прочим.

— Ты надо мной издеваешься? — удивленно вскинув брови, спросил господин Как-Вас-Там.

— А ты надо мной нет, да⁈ — вскипела я, незаметно для самой себя, перейдя на «ты». — Или ты думаешь, что я спала и видела, как бы мне исполнять приказы самодура-отшельника?

— Ты должна быть