Девушка в муслиновом платье - Джорджетт Хейер

Он был прав, то же самое воскликнул граф, который в минуты сильного раздражения не стеснялся в выражениях, когда утром к нему неожиданно приехал достопочтенный Фабиан Тил.

Мистер Тил был братом его светлости и, по мнению последнего, появился на свет только для того, чтобы порочить честь семьи. Он был холостяком со странными привычками, склонностью к дорогим удовольствиям и вечно пустыми карманами. Веселый и добродушный, он твердо верил в благосклонность провидения, и ни назойливые кредиторы, ни всевозможные скандалы не могли нарушить его спокойствия. То, что роль провидения брал на себя сперва его отец, а затем старший брат, его ничуть не беспокоило. Когда же граф клялся, что выручает его в последний раз, он не прикладывал никаких усилий, чтобы успокоить его или вести себя лучше, потому что знал: брат не только разделяет многие его вкусы, но и является ярым противником публичных скандалов. Всегда, даже в самой критической ситуации, можно было рассчитывать на то, что он вырвет своего непутевого брата из цепких рук судебного пристава.

Для его светлости визиты мистера Тила были настоящим бедствием. Когда этот дородный и румяный джентльмен нагрянул к нему в тот самый день, на который был назначен приезд сэра Гарета, он так разволновался, что в присутствии дворецкого, лакея и личного слуги мистера Тила заявил, что нет необходимости относить все эти многочисленные чемоданы наверх, так как он не намерен дать своему брату приют больше чем на одну ночь.

Видимо, на мистера Тила эти слова не произвели большого впечатления, поскольку в ответ он лишь заботливо поинтересовался, не беспокоит ли брата его подагра. Он попросил лакея осторожно обращаться с его дорожным несессером и сообщил графу, что заехал к нему по пути в Лестершир.

Граф взирал на него с неприязнью и беспокойством. Неподалеку от города Мелтон-Моубрей у мистера Тила был уютный охотничий домик, но, раз он решил перебраться туда в середине июля, это могло означать лишь то, что обстоятельства вынудили его на время покинуть город.

– Что на этот раз? – спросил граф, когда они направились в библиотеку. – Ты никогда не приезжал домой только для того, чтобы увидеть меня, так что выкладывай. И предупреждаю тебя, Фабиан…

– Нет, нет, мне не доставляет никакого удовольствия видеть тебя, старик! – заверил его мистер Тил. – Но на самом деле я бы не приехал сюда, если бы не был в безвыходном положении, потому что у меня портится настроение, когда я вижу, как ты раздражаешься и злишься.

– Когда я видел тебя в последний раз, – недоверчиво проговорил граф, – ты сказал мне, что отыгрался. Утверждал, что у тебя была полоса удач в фараоне[7] и что ты, как всегда, бодр и весел.

– Черт возьми! С тех пор прошел целый месяц, – возразил мистер Тил. – Везение не может длиться бесконечно. Хотя если бы все шло так, как я рассчитывал, то у меня сейчас была бы целая куча денег. Вот так-то! Вначале эти скачки в Солсбери… Кстати, старик, ты поставил на Штопора, как я тебе посоветовал?

– Нет, – ответил граф коротко.

– И правильно сделал. Эта чертова кляча скакала слишком медленно. Потом еще были скачки в Андовере. Заметь, если бы я руководствовался своими соображениями, то поставил бы на Уизгига и вряд ли приехал бы сегодня сюда. Однако Джерри уговорил меня поставить на Тиклпитчера, и вот теперь я здесь. Я слышал, ты был на июльских скачках в Нью-Маркете и сыграл довольно успешно, – добавил он бесстрастно.

– Что касается…

– Три победителя и чертовски большой приз, который ты должен был получить за Верного, старина! Знаешь, если бы я был хоть наполовину таким же обидчивым, как ты, то очень сильно оскорбился бы из-за того, что ты не известил меня об этом.

– Я дам тебе денег, но при одном условии, – грубо сказал граф.

– Все, что угодно, старина! – воскликнул мистер Тил, не замечая грубого тона брата. – Только подкинь мне деньжат!

– Сегодня к нам должен приехать мистер Ладлоу с визитом, и я буду весьма рад, если ты уберешься отсюда.

– Ладлоу? – переспросил мистер Тил с некоторым удивлением. – Что, черт возьми, ему здесь нужно?

– Он приезжает для того, чтобы сделать предложение Хестер. И я не хочу, чтобы он передумал и уехал, а он непременно это сделает, если ты начнешь приставать к нему с просьбой дать денег.

– Боже мой! – воскликнул мистер Тил. – Я-то думал, что Хестер уже никогда не выйдет замуж, а что она подцепит на крючок такого мужика, как Ладлоу, и представить себе не мог! Слушай, это же замечательно! Его годовой доход составляет не менее двенадцати тысяч фунтов! Ты очень правильно поступил, что предупредил меня, старина: негоже брать у него в долг, прежде чем вы наденете ему на шею хомут. Я и пытаться не буду. Надеюсь, потом он расщедрится.

– Почему бы тебе не убраться в Лестершир? – произнес граф, с трудом сдерживая злобу.

– Дай мне пятьсот фунтов, старик, и утром меня здесь не будет, – пообещал мистер Тил.

Граф поверил этому обещанию, хотя и предпринял энергичную попытку изменить условия сделки, прежде чем согласиться на них. Было ясно: ничто не заставит его брата уехать до утра. Как «справедливо» заметил мистер Тил, было бы слишком жестоко требовать от него, чтобы он вновь пустился в путь, не восстановив силы после утомительного путешествия длиной более шестидесяти миль. Ему понадобилось два дня, чтобы преодолеть это огромное расстояние: он неспешно ехал впереди в своей карете, а его слуга следовал за ним в наемном экипаже со всем его багажом.

– Хотя рядом был мой верный слуга, меня всю дорогу тошнило, – пожаловался он брату. – Знаешь, если бы не мой слабый желудок, который выворачивается наизнанку на этих отвратительных дорогах, я бы собрался и уехал прямо сейчас. Я уверен, что нам здесь предстоит провести чертовски скучный вечер. Конечно, можно было бы уговорить Ладлоу сыграть несколько партий в вист, но едва ли это стоит делать сейчас. Хотя я нисколько не сомневаюсь, что, играя вместе с тобой, Джайлз, мы легко бы его обставили. Только вряд ли это разумно с нашей стороны. К тому же пришлось бы позвать Уидмора четвертым, а у него выигрывать деньги не имеет смысла, хотя он мог бы хоть раз немного раскошелиться. Несмотря на то что ты его отец, должен сказать тебе, что он ничтожный тип!

Итак, граф был вынужден покориться обстоятельствам, что стоило ему немалых усилий. В порыве родственных чувств мистер Тил