Девушка в муслиновом платье - Джорджетт Хейер

– А я думаю, что при сложившихся обстоятельствах – очень даже вправе, – проговорил он с раздражением в голосе.

– Мне кажется, надо позволить ей выйти за своего солдата, – задумчиво сказала Хестер.

– Позволить ей в ее возрасте выскочить за бедного молодого офицера и отправиться с ним в Испанию? Дорогая леди Хестер, вы не представляете, что это такое! В этом отношении я полностью солидарен с этим безвестным дедушкой.

– Вот как? – Она посмотрела на него близоруким взглядом. – Может, вы и правы. Не знаю. Что вы собираетесь делать?

– Если мне не удастся убедить ее вернуться домой в моем сопровождении, то придется разыскать ее закаленного бойца. Это будет нетрудно, но тогда завтра мне придется отправиться в Лондон на почтовых. Я не вижу другого выхода, как взять ее с собой и оставить под присмотром моей сестры. В общем, хлопот с ней хоть отбавляй.

– А вы не хотели бы оставить ее под моим присмотром? – неуверенно попросила Хестер.

– Едва ли это разумно, – ответил он. – Уверен, она сбежит сразу, как только я уеду. К тому же ваш брат и его супруга вряд ли захотят принимать ее в качестве гостьи.

– Вы правы, – согласилась она, посмотрев на сэра Гарета грустными глазами, и сказала: – Простите. Я ничем не могу вам помочь. Я не смогу заставить Аманду остаться здесь или помешать Алмирии делать ей язвительные замечания. Извините меня. Мне нужно принести для нее шаль.

– Вам непременно нужно сделать это сейчас? – спросил он, протягивая ей руку. – Мы говорим только об Аманде, а ведь я приехал в Бранкастер совсем по другому поводу.

Ему показалось, что между ними вдруг выросла стена. Напряженным голосом Хестер быстро проговорила:

– Уже время обеда! Мне нужно… Мне нужно идти!

С этими словами она удалилась. Гарет посмотрел ей вслед с некоторым удивлением. Он знал, что она очень застенчивая, но обычно она ничем не выдавала своего волнения. Они достаточно хорошо знали друг друга, и он надеялся, что его предложение не должно привести ее в смущение. Но она явно смутилась и даже стала избегать Гарета. При мысли о том, что ее принуждают принять его предложение, он нахмурился. Но и поверить в то, что она собирается ему отказать, он не мог: граф не допустит, чтобы он приехал в Бранкастер только для того, чтобы получить отказ.

Мистер Тил разделял эту разумную точку зрения, но, как только сэр Гарет вышел из гостиной, чтобы переодеться, граф Бранкастер воскликнул:

– Он все испортил! Какого черта он притащил сюда эту девчонку? Я почти был уверен, что Хестер согласится пойти за него! А теперь, уверяю вас, он ее отпугнул!

– Как? – произнес мистер Тил. – Чушь! Вздор! Она не такая глупая!

– Ты ничего не знаешь! – рявкнул граф. – В ней нет ни капли здравого смысла!

– Господи, Джайлз. В ней достаточно здравомыслия, чтобы воспользоваться предоставившейся возможностью и согласиться на этот брак! Она не откажется от нее только потому, что Ладлоу взял на попечение эту конфетку. Я, честно говоря, не ожидал, что он способен на такую глупость.

– Она не воспользовалась этой возможностью, – сердито сказал граф. – Сказала, что ей не нужен этот брак! Алмирия была уверена, что она передумает, но готов биться об заклад, что такой напасти она не ожидала!

– Боже милостивый! – воскликнул мистер Тил. – Ты хочешь сказать, что пригласил сюда этого беднягу, не будучи уверен, что Хестер согласится выйти за него? Хорошую же услугу ты ему оказал!

– Вздор! – произнесла леди Уидмор скрипучим голосом. – Если сэр Гарет будет правильно себя с ней вести, она согласится. А я позабочусь о том, чтобы утром этот маленький багаж упаковали! Дочь старого приятеля! Хороши приятели, которые отпускают дочерей без сопровождения приличной дамы! Это уж слишком, я вам скажу!

– Я не ожидал такого от Ладлоу, – сказал ее супруг. – Не знаю, кто эта девица и откуда, но вся эта история меня просто потрясла.

– Не говори глупостей! – раздраженно сказал его отец. – Насколько я знаю, Ладлоу мог бы содержать с десяток любовниц, но если ты думаешь, что он привез сюда содержанку, то ты даже тупее, чем я предполагал! Не это меня беспокоит!

– Это должно тебя беспокоить, – заметил его брат. – Я сам не особо беспокойный человек, но скажу тебе, если бы я произвел на свет такого болвана, как Уидмор, я бы не мог спать спокойно по ночам!

Эта неуместная шутка так разъярила графа, что глаза его налились кровью. Но прежде чем к нему вернулся дар речи и он овладел собой настолько, чтобы суметь высказать брату все, что тот заслуживает, его невестка, встретившая это шутливое замечание громким смехом, сказала:

– Ну-ка попридержите свой язык, Фабиан! Я знаю, что беспокоит вас, сэр, и вы в этом не очень-то виноваты! Если Хетти не воспользуется шансом и не пойдет за Ладлоу, то он по уши влюбится в эту девицу, и тогда поминай как звали! Я не говорю, что это его любовница, но готова держать пари, что она здесь не к добру. Более того, она хорошенькая. Мне ее нахальные глаза совсем не понравились, но легко заметить, что они как раз во вкусе сэра Гарета! Я хочу сказать, что сравнивать бедную Хетти с этой райской пташкой – значит лишить ее последних шансов.

Истина этих грубоватых слов стала очевидной, когда перед самым обедом Хестер привела Аманду в гостиную.

Если бы в этот момент леди Уидмор поддалась своему порыву, она с удовольствием надрала бы уши своей золовке. Одного взгляда на возникшее на пороге прекрасное видение оказалось достаточно, чтобы понять, что Хестер, которую она уже давно считала безмозглой, окончательно сошла с ума, потому что дала одно из своих платьев незваной гостье. Это розовое платье никогда не шло Хестер, но, глядя на Аманду, можно было подумать, что оно создано специально для того, чтобы представить ее в самом выгодном свете. Девушка выглядела ослепительно прекрасной: ее огромные глаза сияли, щеки разрумянились, а губы приоткрылись в застенчивой и одновременно торжествующей улыбке. Неудивительно, с горечью подумала леди Уидмор, что все джентльмены глядят на нее, как псы на мозговую кость.

Аманда была в приподнятом настроении и несколько минут крутилась перед зеркалом, восхищаясь собой и разыгрывая знатную даму. Она собиралась поразить всех своим великолепием и была рада тому, что ей это удалось. За месяц, проведенный в Бате, она не успела привыкнуть к всеобщему восхищению, но зато усвоила манеры поведения светских красавиц. К удивлению и удовольствию сэра Гарета,