Внесённая в чёрный список - Джена Шоуолтер

«Дыши, Камилла. Просто дыши». Вдох. Выдох. Медленно. Медленно. Ладно, я справлюсь. Я не участвую в погони. Я на пляже, прохладный бриз обдувает меня. Солнечные лучи проникают в кожу, а морская вода омывает пальцы ног.

Шины снова взвизгнули, разрушая фантазию. Мы резко повернули направо, и меня швырнуло в дверь.

Еще немного, и меня стошнит.

— Должен быть другой способ, Эрик.

— Готов выслушать твои предложения.

Если бы только у меня они были. Он наехал на кочку, и меня затошнило сильнее. Укачало… возможно. Еще одна доза чистого страха… скорее всего.

— Закрой глаза, — приказал он.

— Они закрыты!

В следующее мгновение меня оторвало от сиденья. Голова ударилась о крышу. И я поняла, что произошло: мы взлетели. Эрик громко вскрикнул. Я приказала окну открыться, наклонилась и извергла содержимое желудка, дергаясь от рвоты. Ребра болели, спина напряглась даже после того, как я снова откинулась на сиденье.

Щеки запылали от смущения. О, боже мой. Меня вырвало прямо перед Эриком Троем. По крайней мере, я не сделала это на пол, так что нам не придется это нюхать. Тем не менее. Могу ли я быть еще более отвратительной? Сейчас некогда об этом размышлять. Машина приземлилась, и приземлилась жестко. Бум. Шлеп. Горло сдавило, дыхание перехватило. Волна головокружения захлестнула меня.

Налево, направо, налево, мы повернули.

— Ты в порядке? — спросил Эрик.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— В сумке у твоих ног есть бутылка с водой. Она поможет тебе успокоиться.

Сумка? Я посмотрела вниз и, конечно же, увидела черную виниловую сумку. Я наклонилась и покопалась в ней, найдя сменную одежду, солнцезащитные очки странной формы и, да, бутылку воды. Выпрямившись, я залпом выпила содержимое, полоская рот каждым глотком.

— Думаю, ты ошибаешься насчет них, — сказала я, выдавливая слова. — Что плохого в том, чтобы позволить мне поговорить с ними? Это не может ухудшить наше положение. — я надеялась.

Он зарычал.

Я восприняла это как отказ. Господи. Вчера еще невинная школьница, а сегодня преступница, преследуемая агентами. «Не думай так. Ты не преступница. Да, ситуация выглядит скверно, но после того, как я все объясню, все будет хорошо».

— Пожалуйста, Эрик.

— Ты вообще слушала, что я говорю? Они сначала стреляют, а потом задают вопросы.

Голова шла кругом, я уткнулась лицом между коленями. Мы наехали на бордюр и снова подпрыгнули.

— Может, я выбираю, чтобы в меня стреляли, чем чтобы меня трясли.

— Все будет хорошо, Камилла.

Я уловила нотки неуверенности и вины в его голосе.

— Знаю, — сказала я, пытаясь утешить его. Глупая девчонка.

— Думаю, нам придется бросить машину. Как думаешь, у тебя хватит сил бежать?

— Конечно, — ответила я, зная, что мне не придется это доказывать. Когда он остановится, я собиралась сдаться.

— Хорошо, потому что бегство — это наш единственный шанс.

Из меня вырвался невеселый смешок.

— Я никогда не получала в школе ниже «четверки», я почти никогда не нарушаю правила и избегаю конфликтов, как чумы. Я совершила одну ошибку, всего одну, и вот что получила. Я больше никогда не буду пытаться произвести впечатление на парня.

— Все будет хорошо, — повторил он, на этот раз мягче.

— Забудь про А.У.Ч. Шанель, возможно, никогда не простит мне, что я бросила ее машину.

— Ты не бросаешь. Ее просто отвезут на штрафстоянку.

Будто это было лучше. Может быть, мне придется рассказать родителям правду. Если я солгу, а потом меня поймают, это только увеличит мой и без того растущий список грехов.

— Это втянет Шанель в передрягу. Что в итоге приведет ко мне… — слово застряло у меня в горле, когда мы резко остановились.

Я села прямо. Сразу же увидела, что путь впереди преграждает большая кирпичная стена. Все три черных седана окружили нас за секунды: слева, справа и сзади.

И снова мы оказались в ловушке.

— Похоже, ты была права, — пробормотал Эрик. В его голосе не было досады. — Мне следовало найти лучший выход.

Нас встретили лишь темнота и кирпичная кладка. И катастрофа. Да, катастрофа. Фары машин слепили нас ярким светом, освещая все, чего касались.

Я посмотрела на Эрика. Возможно, его голос звучал беззаботно, но выражение лица было напряженным и яростным, а карие глаза сверкали. Я видела отблески нацеленных на нас бластеров и вдруг засомневалась, что хочу сдаваться.

— Что нам делать?

Его руки крепче сжали руль.

— Как и прежде, я открыт для предложений.

— Просто… — что?

— У тебя есть оружие? — спросил он меня.

О, Боже. Оружие означало кровь, а кровь — боль.

— Нет. И мне не нужно оно. Перестрелка — не лучший выход.

Эрик провел рукой по лицу.

— Ты права. Если бы я был один, я бы сражался. Но с тобой…

С моим присутствием он рисковал чем? Мне могли причинить вред? О, Боже, о, Боже, о, Боже.

— Вылезайте из машины, — внезапно эхом разнесся вокруг нас женский голос. — Оба. Руки вверх.

Эрик не шелохнулся. Я тоже. Сердце бешено колотилось в груди, пытаясь пробиться сквозь ребра дюйм за дюймом.

— Эрик, — сказала я. Я не знала, что еще сказать. Мне было так страшно.

— Не смотри на меня, — сказал он.

— Почему? — я посмотрела вперед, но краем глаза наблюдала, как он завел руки за спину и вытащил бластер из-за пояса. Во рту у меня пересохло, остался только привкус ваты и желчи.

— Я думала, ты не хочешь драться, — спросила я, и мои испуганные слова были почти неслышны.

— Но я не хочу умирать.

Умирать. Я сглотнула. Если все закончится плохо, я могу умереть девственницей; я умру неудачницей, которая якобы имела дело с Онадином.

— Эрик, — сказала я. — Это безумие. Это неправильно на многих уровнях.

Он уставился на оружие, словно не был до конца уверен, что хочет с ним делать. Желтые лучи огня исходили из бластера, выжигая все на своем пути. Людей, нелюдей. Неважно. Еще одна мелочь, которую я узнала от отца и по телевизору.

— Эрик, — повторила я, и его имя прозвучало как хриплая мольба.

— Черт, — проворчал он.

— Выходите из машины! — снова произнес женский голос. — Сейчас же! Мне надоело ждать.

Я сглотнула.

— Я собираюсь выйти.

— Я создам отвлекающий маневр, — сказал Эрик. — А ты побежишь.

Я уставилась на него. Видела, как длинные ресницы отбрасывали тени на его щеку. Мрачные тени, пугающие.

— Поняла?

— Нет. Я говорила тебе. Убегать сейчас глупо. Нужно сдаться.

Мышца дернулась под его левым глазом.

— Все будет хорошо, если ты побежишь и скроешься, пока я не смогу как-нибудь оправдать тебя.

— Но…

— Никаких «но». Ты невиновна, и я втянул тебя