Внесённая в чёрный список - Джена Шоуолтер

в это. Тебе не следовало с этим сталкиваться. — он сделал паузу, затем наконец посмотрел на меня. Он тихо зарычал. — Обещай мне, Камилла. Обещай, что побежишь, не оглядываясь.

— Это только сделает меня еще более виновной.

Наши преследователи потеряли всякое терпение и включили фары.

— Вылезайте из этой чертовой машины. Иначе я ее взорву. Поняли?

— Они причинят тебе боль, Камилла, — сказал Эрик, по-прежнему не выходя из машины. Темно-карие глаза пронзили меня. — Они изобьют тебя и будут пытать, требуя ответов, которых у тебя нет. Не пытайся сегодня быть героем.

Ха. Я никогда в жизни не пыталась быть героем. Но оставить его означало не только выставить себя виноватой, но и позволить ему вынести допросы обо мне. Его могли избить. Его могли пытать.

— Я останусь, — решительно сказала я. — Может быть, мы сможем убедить их, что ты…

— Ты не будешь объяснять, потому что ты не остаешься. — Эрик снова потянулся назад, подняв руку и каким-то образом закрепив пистолет у затылка, убедившись, что высокая спинка сиденья скрывает его действия от агентов. — Не волнуйся обо мне. Со мной все будет в порядке. Со мной всегда так.

Он лгал, и мы оба это знали.

Однако Эрик не дал мне возможности ответить.

— Было приятно познакомиться с тобой, Камилла. А теперь готовься бежать, — пробормотал он, а затем открыл дверь машины.

Глава 6

«Я смогу это сделать, — мысленно повторяла я. — Я смогу. Я умная… иногда, — добавила я про себя. — Я заставлю их себя выслушать». Только бы мое тело успокоилось. Кровь бурлила во мне, горячее огня, обжигая. В ушах звенело.

Эрик вышел из машины, опустив руки. На его лице расплылась самодовольная ухмылка, словно он говорил: «Ну, попробуйте меня взять». Я не сдвинулась с места, испугавшись, пытаясь выдавить из себя нужные слова и, да, надеясь, что это все это окажется дурной сон, и я вот-вот проснусь.

— Руки вверх, — сказал голос, и он медленно подчинился. — Камилла Робинс, выходи из машины.

Услышав свое имя, я удивленно ахнула. Они уже узнали, кто я. Мне бы не удалось скрыться, как бы далеко я ни бежала и где бы ни пряталась.

Дрожащим голосом я приказала дверце машины открыться. Как только оказалась снаружи, мне пришлось зажмуриться от яркого света фар. Глаза даже заслезились.

— Мы невиновны, — сказала я. Ноги так дрожали, что я едва держалась на ногах и вынуждена была опереться о машину.

— Руки вверх, — крикнул голос.

Я отошла от машины и чуть снова не упала. Пришлось прислониться плечом к ней для опоры.

— Она ранена, — громко сказал Эрик, а затем прошептал мне:

— Готовься бежать.

— Я остаюсь, — прошептала я в ответ.

— Посмотрим.

— Я хочу объяснить, что произошло сегодня вечером, — крикнула я, пытаясь привести детали, которые помогли бы нам обоим. Я действительно не хотела, чтобы он пострадал. — Я никогда раньше не разговаривала с Эриком до сегодняшнего вечера, так что мы не могли ничего спланировать вместе. Мы…

Эрик выругался, и я поняла, что наши преследователи спешат к нам. Эрик выхватил бластер и начал стрелять. Желто-оранжевые лучи прорезали темноту, освещая фигуры трех девушек. Каждая из них нырнула в укрытие и немедленно открыла ответный огонь, их выстрелы попали в нашу машину. Некоторые выстрелы летели прямо в меня.

Я закричала и пригнулась.

— Я безоружна!

Еще один выстрел попал туда, где я только что стояла.

Эрик вел непрерывный огонь, прячась за открытой водительской дверью, используя ее как щит.

— Беги, — крикнул он мне.

Повинуясь инстинкту, я сделала три шага на корточках. Затем замерла. «Что ты делаешь? Ты не можешь уйти!»

— Беги, идиотка, — прорычал Эрик.

— Нет.

В этот момент мимо моего уха просвистел поток желтого огня. Он не задел меня, но был настолько горячим, что кожа мгновенно покрылась волдырями. Желудок болезненно сжался, и я метнулась за пассажирскую дверь.

— Она, черт возьми, не вооружена, — крикнул Эрик девушкам.

— Брось оружие, — донесся ответ. Это был голос другой девушки, не той, что говорила первой.

— Черта с два, — ответил он ей. Эрик выстрелил еще раз, и я услышала, как девушка выругалась себе под нос.

Да, я прекрасно понимала это чувство. Мне хотелось ругаться, кричать и ругаться еще больше.

— Вы должны мне поверить. Мы невиновны. Все, что произошло сегодня вечером, — это большое недоразумение.

— Выстрел, который тебя задел, был предупреждением, Камилла, — сказала одна из девушек, в ее голосе звенела ярость. — В следующий раз я буду целиться в твое сердце. Если хочешь жить, иди ко мне, с поднятыми руками. Мы пройдем в тихое место и поговорим.

Я попыталась выпрямиться, и луч пролетел чуть выше моего плеча. Вскрикнув, я пригнулась. Они пытались меня убить?

— Я думала… думала…

— Они хотят тебя ранить, — объяснил Эрик. — Они скажут что угодно, чтобы заполучить тебя.

— Но я ранена! — и я больше не хотела сдаваться этим девушкам. Пожалуй, с Эриком мне было безопаснее.

— Нет, ты в ловушке, — произнес третий женский голос, на этот раз похожий на мурлыканье. — Как бы мне ни хотелось выцарапать тебе глаза, Эрик, у нас есть приказ доставить тебя невредимым. По возможности. Но мне плевать, кто ты такой. На тебя и твою маленькую подружку будет объявлена охота, если ты продолжишь стрелять.

Ее слова сбили меня с толку. Кем он был для них?

Через секунду яркий янтарный свет взорвался, поглотив ночную тьму, ярче прожекторов, сияя и освещая меня и Эрика. Тени исчезли.

Нас подсветили.

— Отпустите Камиллу, и я сдамся, — крикнул Эрик. — Я тоже не промахнулся, дамы. Если бы я хотел вас убить, вы бы были мертвы.

Кто-то засмеялся. Кто-то фыркнул. Я пошатнулась. Он сдастся ради меня?

— Как скажешь, Эрик, — ответила та, у которой был мурлыкающий голос.

— Мы ее отпустим, без проблем, — сказала другая девушка.

Думаю, она была главной, поскольку первой заговорила с нами, и в ее голосе звучала властность, которой не было у остальных. Но даже я знала, что она лжет… хотя, возможно, и хотела бы обратного. Никто не стреляет в тебя, чтобы потом просто так отпустить.

— Мы действительно невиновны, — сказала я, снова пытаясь донести до них свою мысль, щурясь от яркого света этих дурацких ламп. Ну, я-то действительно была невиновна, по крайней мере. Я не видела девушек, даже намека на них. Только оранжевые и золотые пятна и окружающую их тьму, частью которой мне хотелось бы стать. Глаза снова заслезились, и мне пришлось опустить взгляд на ботинки. — Салфетка, которую вы видели, когда он мне ее дал, пуста. А я