Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников - Диана Фурсова

слишком обнажённой. Она не хотела дарить ему даже осколок своей боли, не хотела показывать, что он всё ещё способен ранить. Но слова уже прозвучали, и забрать их было нельзя.

Ардан первым отвёл взгляд.

— Идёмте, — сказал он.

Не «идём». Не ей одной. Всем. Снова спасительный порядок.

Они вышли из класса. В коридоре серебряные линии защиты уже горели ровно, будто ничего не произошло. Но Элиана заметила: у самой двери, низко у пола, камень был исцарапан тонкими буквами. Она успела прочитать только часть, прежде чем Ардан закрыл дверь:

«Третий смех открывает…»

Дальше царапины уходили под металлическую накладку.

Во дворе было холодно и просторно. Снег прекратился, но ветер гонял белую пыль вдоль стен, закручивал её у фонарей и бросал в лица тем, кто стоял на построении. Старшие воспитанники западного крыла выстроились у главной лестницы — красивые, сильные, в безупречной форме. Они смотрели на закрытый класс с тем выражением, которое Элиана слишком хорошо знала по приёмам драконьих родов. Не открытая ненависть. Хуже. Уверенность, что перед ними кто-то ниже.

Кай шёл первым между двумя наставниками. За ним близнецы, потом Мира, последним Терэн. Младший мальчик всё время оглядывался на высокую стену справа, словно ждал, что она наклонится к нему.

Элиана сразу пошла к детям.

Ардан не остановил, но оказался рядом. Достаточно близко, чтобы любой увидел: он контролирует ситуацию. Достаточно далеко, чтобы никто не решил, будто он защищает именно её.

— Леди Верн, — услышала Элиана шёпот из ряда старших воспитанников. — Та самая?

— Бывшая жена ректора.

— Её к проклятым поставили? Значит, Совет умеет шутить.

Смех прошёл по ряду и тут же оборвался, когда Ардан повернул голову. Но Терэн уже услышал.

Мальчик замедлил шаг.

— Не надо, — прошептал он.

Элиана не сразу поняла, кому он это сказал. Старшим? Себе? Стене?

Лир обернулся.

— Терэн, смотри на меня.

Лира тут же встала с другой стороны, закрывая его от взглядов.

— Дыши ровно, — сказала она. — Не слушай их.

Слово было обычным, но Терэн вдруг зажмурился. Его пальцы вцепились в ремень сумки. Снег у его ног дрогнул, будто под ним прошла волна.

Один из старших воспитанников не удержался:

— Смотрите, сейчас маленький обрушит двор.

Мир на мгновение стал слишком тихим.

Элиана увидела, как побелели губы Терэна. Как чёрная тень скользнула по камню под его ногами. Как стена справа ответила низким глухим стоном.

Ардан резко поднял руку.

— Всем назад!

Наставники бросились к старшим ученикам. Госпожа Морн что-то крикнула. Лир попытался схватить Терэна за плечо, но Лира удержала брата. Мира закрыла уши ладонями, и окна во внутренней галерее разом зазвенели.

Терэн стоял в центре двора, маленький, испуганный, совершенно одинокий среди взрослых приказов и чужого смеха. Каменные плиты под его ногами вспучивались, будто что-то огромное пыталось вдохнуть снизу. По стене поползла трещина — вверх, к галерее, где толпились младшие ученики.

— Не подходить! — рявкнул Ардан.

Элиана услышала приказ.

И бросилась к Терэну первой.

Глава 4. Учительница без дара

Элиана успела сделать всего несколько шагов, прежде чем двор вздрогнул под ногами.

Каменные плиты пошли волной, словно под ними не было твёрдой основы, а лежало что-то живое и огромное, разбуженное чужим смехом. Кто-то вскрикнул у лестницы. Старшие воспитанники, ещё мгновение назад такие самоуверенные и красивые, отшатнулись к колоннам, теряя строй. Один из наставников потянулся к поясному знаку допуска, другой бросился к галерее, где дрожали окна и прижимались друг к другу младшие ученики.

Ардан снова крикнул:

— Не подходить!

Но Элиана уже бежала.

Она видела только Терэна. Маленького мальчика посреди двора, который стоял слишком прямо, слишком неподвижно, будто если он шевельнётся, рухнет не одна стена, а вся Академия. Его лицо стало белым, губы дрожали, глаза смотрели в пустоту перед собой. Сумка выпала из его рук и лежала на снегу рядом, наполовину засыпанная каменной пылью.

Трещина на стене поднялась выше. Камень застонал так, как не должен был стонать камень. Галерея над двором просела на едва заметную долю, но этого хватило, чтобы по толпе прокатился новый испуганный шум.

И этот шум сделал хуже.

Терэн зажмурился.

Под его ногами плиты разошлись ещё шире.

— Тихо! — рявкнул Ардан, и его голос ударил по двору, как крыло по воздуху.

Все замерли.

Но Терэн не услышал. Или услышал слишком поздно. Вокруг него уже кружилась тёмная пыль, поднимаясь от камня тонкими нитями. Они тянулись к стене, к трещине, к галерее, будто страх мальчика нашёл себе путь наружу и теперь собирался доказать всем, что они были правы, когда боялись.

Элиана добежала до него и опустилась на колени прямо на снег.

— Терэн.

Мальчик не открыл глаз.

— Не надо, — прошептал он. — Не надо, не надо, не надо…

— Слышишь меня?

— Я не хотел.

— Знаю.

Он вздрогнул.

Одно слово оказалось сильнее приказов. Каменная волна под ногами не исчезла, но словно замерла на самом гребне, ещё готовая сорваться. Элиана медленно протянула руку, но не коснулась его. Она запомнила правило госпожи Морн: не прикасаться к вещам без разрешения. О детях в этих правилах говорилось ещё меньше, и это было страшнее всего.

— Терэн, я рядом. Я не буду хватать тебя. Не буду тащить. Просто скажи мне, где ты сейчас стоишь.

— Во дворе, — выдохнул он.

— Хорошо. Что под ногами?

Он всхлипнул, но ответил:

— Камень.

— А на камне?

— Снег.

— А рядом с тобой?

— Вы.

За спиной кто-то резко вдохнул. Кажется, это была Лира. Элиана не обернулась. Если она сейчас посмотрит на Ардана, если увидит на его лице гнев или страх, то может сбиться. А сбиться нельзя. Весь двор сейчас держался не на магии, которой у неё не было, а на тонкой нитке голоса.

— Верно, — сказала она. — Я рядом. И я верю тебе.

Терэн открыл глаза.

Они были полны такого ужаса, что у Элианы на мгновение сжалось сердце. Не перед силой. Перед тем, как долго маленький мальчик жил в ожидании, что его собственный страх причинит кому-то вред.

— Я не хотел, чтобы стена упала, — прошептал он.

Фраза с его вчерашнего листа вернулась к ней сразу. Неровные буквы. Слишком тяжёлая правда для ребёнка.

— Знаю, — повторила Элиана. — Поэтому сейчас мы не дадим ей упасть.

— Я не умею.