Психушка. Любовь до гроба - Катерина Пелевина

Только его рука сползает с моего лица, как я собираюсь орать, но… Дыхание вдруг перехватывает его язык в моём рту, а дальше всё как в тумане… Я ничего не понимаю, потому что, мне кажется, теряю сознание от нового приступа… Под ним…

Я ухожу в себя, ощущая одышку, но чувствую своим телом границы себя и снова и снова выныриваю из реки, в которой оказываюсь в подсознании. Я не там… Я не там… Повторяю, как мантру, и слышу в ответ его подтверждение, словно он забрался в мои мысли:

— Ты не там…

Глаза накрывает морок. И его губы, блин… На моих губах… А потом скользят по щеке… Перерастают во что-то бурное и неправильное. Общее дыхание. Общий мандраж. Зависимость. И я не кричу. Я просто лежу с закрытыми глазами под ним, прибитая к койке. В его хватке. Словно он удав, который стянул свои кольца… Грудная клетка зажата в тиски…

Внутренний голос хочет кричать. Хоть и заранее знаю, что выйдет натянуто и жалко… Но слова рвутся быть сказанными, это даже молва, чтобы всё это наконец прекратилось.

— Отпусти меня…

— Не могу, — шепчет в ответ, снова целуя. Не знаю, что за микротоки между нами. Что за электричество, но оно и не убивает, а выводит моё сердце на какую-то новую, совершенно противоестественную частоту. Гигагерцы внутри мучительно воздействуют на каждую мою клетку. Каждый атом… Выпотрошив меня до самого основания. Я впервые целуюсь… Не знаю, зачем ему это нужно… Но он мне и пощады не даёт. Вроде бы и не душит, но и не отпускает.

Во время экзекуции возникает мысль прикусить ему язык, который словно ядовитый плющ пробирается через горло до внутренностей, но… Я опасаюсь, что закончится это больше, чем плохо… Больше, чем страшно… Я думаю, что мне будет больно…

И что вызывает во мне бурю так это то, что он целует меня с закрытыми глазами… Сейчас, когда я открыла свои, я вижу, что он просто наслаждается процессом… И это его «не могу» уже не звучит, как шутка… Звучит, как физическая потребность меня целовать. А это значит, что у него и впрямь болезнь обострилась… Возможно, я каким-то образом его триггернула. Правда, понять не могу каким…

Господи, когда же он перестанет? Когда ему надоест? Мне кажется, что из меня высосали всю жизненную энергию. Я уже реально готова отключиться.

— Арсений… — пищу, когда он наконец перестаёт жалить меня своими ядовитыми губами. Я никогда не думала, что мой первый поцелуй будет похож на пытку, да ещё и с привкусом крови… И не важно, какая у него внешность. Никогда и не думала, что, если красивый, значит, я априори буду дружить или общаться. И уже тем более, встречаться… Целоваться, предоставлять доступ к себе и своим мыслям… А он и не спросил разрешения… Просто забрал. — Не нужно больше, прошу тебя. Просто уйди… Я не могу уже… — прошу его шёпотом, ощущая острую боль в горле, будто кричала непрерывно в течение долгого времени или подцепила ангину за считанные минуты, а ещё словно у меня нехватка кислорода в мозгу и часть нейронов уже отмерла, потому что он ворует у меня не только эмоции и энергию, но и воздух…

Дикие глаза так и смотрят на меня. Так и не отпускают.

— Сеня… — умоляюще произношу, меняя их отблеск за секунды… И он сползает с меня, пока я пытаюсь отдышаться. Садится на край кровати, всё-таки берёт книгу и, взъерошив торчащие сверху волосы, уходит из моей комнаты. Молчаливо и сдержано. Только теперь у меня чувство, словно я всё… Абсолютно всё сделала неправильно.

Я позволила ему касаться. Позволила целовать… И назвала его так, как не должна была называть. И мне так стыдно. И к губам прикоснуться страшно. Обжигающе. Невозможно… Я будто с печью воевала, прислонившись к конфорке. Он меня клеймил. И они пульсируют в агонии…

Судорожно стираю с лица следы его крови.

Илона так и не приходит… А я не могу ни читать, ни сидеть в телефоне, вообще ничего. Все мои мысли о том, что тут произошло. У меня поджилки трясутся. Не знаю, как смотреть теперь на него? Как идти на полдник? Что делать?

Когда время подкрадывается к трём, я всё не выхожу, хоть и слышу звуки в коридоре… И потом дверь в мою комнату вдруг распахивается, а я чуть не теряю сознание от страха. Вздрагиваю и в ужасе смотрю туда.

— Эй… Ты чё? — спрашивает Даня. — Не идёшь?

— Нет, у меня плохое самочувствие, — оборачиваюсь обратно к стене и не смотрю на него даже. Мне отчего-то кажется, что едва увидев меня, он всё поймёт… По губам заметит… Господи…

— А что такое… — присаживается рядом. И у меня в мгновение чувство, словно я попала в капкан. Мне неудобно из-за того, что я не могу убежать от вопросов. Вот как мне его отшить? Он хороший… Очень добрый. И не заслуживает грубости.

— Дань… Мне просто плохо… Правда…

— Блин, это я вижу… Но я не из тех, кто уходит, когда прогоняют.

— Господи, Дань… — чуть повышаю я голос. — Он меня поцеловал!

— Чё?! — спрашивает он, обхватив моё плечо. — И чё… Пока я спал… Вы, значит, тут лобызались… А ты мне даже рассказывать не собиралась?!

— Ты вообще слышишь, что я говорю!!!??? Он насильно это сделал!!! Зажал мне рот, а потом!!! — всхлипываю, и Данька задумчиво округляет зелёные глаза, глядя в одну точку и стуча пальцами по тумбочке.

— Во дела…

— Да! Вот так… — прикрываю губы ладонями.

— А тебе хоть понравилось?

— Даня… Я тебе сейчас…

— Да шучу я, шучу… — вздыхает он с огорчением. — Ну, что я могу сказать, подруга, ты попала… У тебя свой собственный сталкер появился… С огромным таким минусом…

— Каким? — спрашиваю, стирая остатки слёз с глаз, будто сама, блин, не знаю. Хочу услышать это из уст нового друга…

— Дурной характер и вечно плохое настроение, Аврора… Кажись, лучше тебе не злить своего поклонника…

Глава 9

Аврора Стадницкая

Мне правда страшно… Очень.

И полдник в комнату мне приносит Даня, потому что я не хочу выходить. И лежу тут как затворница.

— Ну, давай… Поешь… — звучит за моей спиной.

— Ты его видел? — выглядываю из-за плеча, обернувшись.

— Видел, да… Но он просто мимо проходил. На полднике не было… — вздыхает он, хмуро взглянув на меня.

— Понятно…

Смотрю на