По ту сторону мира - Екатерина Мордвинцева

— Я показываю вам то, что вы ищете, — ответил эльф. — Вы пришли в архив, чтобы найти способ вернуться домой. Но вы ищете не формуляр, Екатерина. Вы ищете ответ на вопрос, которому нет места в формуляре.

— Какой вопрос?

Линвэль посмотрел на меня. В его глазах, таких бледных и далёких, я вдруг увидела что-то очень древнее и очень грустное.

— Вы хотите знать, можно ли доверять этому миру, — сказал он. — И людям в нём. Формуляр вам этого не скажет. А это — скажет.

Он протянул мне папку.

Я взяла её. Кожа была прохладной и гладкой, а буквы на обложке, казалось, пульсировали в такт моему сердцу.

— Я не могу это читать, — сказала я. — Это личное. Это…

— Это часть архива, — перебил Линвэль. — А архив — это память. Память не бывает лишней. И если вы хотите понять, где вы оказались и с кем, вы должны знать прошлое. Не всё, конечно. Но достаточно.

Он развернулся и пошёл обратно, в глубину архива.

— Прочитайте, — сказал он на прощание. — И решите сами. А когда решите — приходите. Я покажу вам формуляр. Он здесь, рядом. Но без ответа на главный вопрос он вам не поможет.

— Какой главный вопрос? — крикнула я ему вслед.

Голос эльфа донёсся уже издалека, но я отчётливо расслышала каждое слово:

— Хотите ли вы вернуться? Или хотите остаться?

Я осталась одна посреди архива с папкой в руках, на которой золотыми буквами было выведено имя моего начальника и слово «Совершенно секретно».

Где-то вдалеке снова закапала вода. Папка в моих руках была тёплой, почти горячей, и мне казалось, что я чувствую, как внутри неё бьётся чужое сердце.

Я села на пол, прислонившись спиной к стеллажу, и открыла папку.

Первое, что я увидела, была фотография. Не фотография даже, а магический оттиск — движущееся изображение, вплавленное в бумагу. На нём был Фредрик. Но не тот Фредрик, которого я знала — усталый, мрачный, с вечной чашкой кофе в руке. На оттиске был молодой мужчина с такими же тёмными волосами, но с улыбкой. Широкой, открытой, почти мальчишеской. Он стоял в окружении трёх других людей — женщины с огненно-рыжими волосами, мужчины с огромным мечом за спиной и ещё одного, худого, в очках, с блокнотом в руках. Все они смеялись, и Фредрик смеялся вместе с ними.

Под оттиском было написано: «Полевая группа “Альфа”. Состав: Хальден Ф., Эрна Б., Торгрим С., Финн О. Дата формирования: 15.03.1248».

1248-й год. Я не знала, как это соотносится с моим календарём, но чувствовала: это было давно. И это было важно.

Я перевернула страницу и начала читать.

Часы в архиве не шли. Я не знала, сколько времени провела там, сидя на полу, перелистывая страницы, исписанные аккуратным, но каким-то слишком правильным почерком Фредрика. Я читала о миссиях, о порталах, об аномалиях, о том, как команда Хальдена считалась лучшей в Управлении. Читала о том, как в одну из миссий что-то пошло не так. Читала о прорыве, о ловушке, о том, как Фредрик остался один.

И о том, как он потом, после расследования, попросил перевести его в архив. В канцелярию. Подальше от поля, от команд, от людей, которых он мог потерять.

Когда я закрыла папку, мои руки дрожали.

Я сидела в тишине архива и пыталась соединить две картинки: Фредрика с фотографии — смеющегося, живого, окружённого друзьями — и Фредрика из моего кабинета — замкнутого, усталого, прячущегося за папками и правилами.

И я вдруг поняла, почему он так разозлился, когда я активировала артефакт. Не потому, что это создавало проблемы с шифрованием. А потому, что я рисковала. Потому что я не спросила. Потому что я могла пострадать. И он не хотел ещё одной потери.

Я аккуратно положила папку на место. Встала. Отряхнула пыль с джинсов (в волосах, кажется, снова была капуста, но сейчас мне было всё равно).

— Линвэль! — крикнула я в темноту. — Я прочитала!

Тишина. Потом шорох, и эльф появился из-за стеллажа, держа в руках пыльный свиток.

— И? — спросил он.

— Я хочу вернуться, — сказала я. — Но не сегодня.

Линвэль улыбнулся. Впервые за всё время его улыбка была не сонной и не загадочной, а просто тёплой.

— Хороший ответ, — сказал он. — Тогда формуляр подождёт. А вы идите спать. Завтра трудный день.

— Почему трудный?

— Потому что завтра вы посмотрите на Фредрика другими глазами, — сказал эльф. — А это всегда трудно. И для вас, и для него.

Он протянул мне свиток.

— Это карта архива, — сказал он. — Чтобы не заблудились в следующий раз. Приходите, когда будете готовы.

Я взяла свиток, поблагодарила и пошла к выходу. Обернулась уже в дверях:

— Линвэль!

— Да?

— А что случилось с командой Фредрика? В папке не было конца.

Эльф помолчал.

— Потому что конец ещё не написан, — сказал он. — Для Фредрика. И, возможно, для вас.

Он исчез в глубине архива, а я вышла в коридор, где горели тусклые ночные светильники, и побрела в свою комнату.

Стена уже нагрела воду. Кувшин тихо булькал, приглашая умыться. Я разделась, умылась, легла на кровать и уставилась в потолок.

— Стена, — сказала я. — Ты здесь давно?

Стена молчала. Но лампа над головой мигнула три раза — жёлтым, зелёным, синим.

— Долго, да? — поняла я.

Лампа мигнула ещё раз — зелёным.

— А Фредрик здесь давно?

Два мигания. Жёлтый, синий. Я не поняла, что это значит, но спросила то, что действительно хотела знать:

— Он хороший человек?

Лампа замерла. Я уже думала, что стена не ответит, как вдруг свет стал тёплым, золотистым, как в тот момент, когда я сказала «спокойной ночи» вчера.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

— Спокойной ночи, — сказала я.

Лампа погасла, и я уснула с мыслью о человеке на старой фотографии, который когда-то умел смеяться, и о том, смогу ли я когда-нибудь увидеть его таким.

Глава 3

Третий день в другом мире начался с того, что я проснулась от звука, похожего на перекличку в пионерском лагере. Где-то над зданием Управления раздавался мощный, раскатистый голос, который, казалось, сотрясал стены до самого фундамента:

— Эй! Есть кто живой?! Я требую к себе внимания! Немедленно!

Я села на кровати, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то в район пяток. Стена тревожно загудела, лампа над головой замигала белым светом.

— Что это? — спросила я, хотя понимала, что стена вряд ли ответит.

Она ответила. Лампа мигнула красным, и в моей голове вдруг возник образ… дракона. Огромного, чешуйчатого, с горящими глазами. Или,