По ту сторону мира - Екатерина Мордвинцева

Я натянула джинсы, схватила ту самую футболку, которая была велика на три размера (чистую, стена позаботилась), и выбежала в коридор.

Грета уже была там. Она стояла у окна, в полном боевом облачении — кожаном фартуке с металлическими вставками, с дубинкой на поясе и с выражением лица человека, который собирается надрать чью-то чешуйчатую задницу.

— А, проснулась, — сказала она, увидев меня. — Хорошо. Идём. У нас гость.

— Я слышала, — я попыталась пригладить волосы, но они, кажется, снова были полны капусты. — Кто это?

— Дракон, — Грета сплюнула в сторону с такой силой, что я невольно отшатнулась. — Должник. Злостный. Второй месяц не платит штраф за несанкционированные превращения. А теперь ещё и орет под окнами, мешая работать. Фредрик в бешенстве.

— А почему он сам не…

— Фредрик? — Грета усмехнулась. — Фредрик с драконами не работает. После того случая… — она замолчала, и я поняла, что она тоже знает о прошлом начальника. — Короче, это наша забота. И твоя тоже.

— Моя?

— Ты же секретарь. Секретарь всегда ходит с курьером на вызовы. Для ознакомления с процедурой. Фредрик сказал: «Екатерина должна учиться». Ну, вот и будешь учиться.

Она схватила меня за руку и потащила к лестнице. Мы спустились на первый этаж, прошли через главный холл (круглый, с высоким куполом, на котором был изображён какой-то сложный астрологический — или, скорее, портальный — атлас) и вышли на крыльцо.

Я ожидала увидеть дракона. Настоящего. Огромного, с крыльями и хвостом, как в фильмах. Но на площади перед зданием стоял мужчина.

Ну, не совсем мужчина. Скорее, мужчина с большими проблемами с самоидентификацией.

Он был огромным — под два метра ростом, с широкими плечами и руками, которые, казалось, были созданы для того, чтобы ломать стены, а не подписывать документы. Одет он был в дорогой, но ужасно мятый костюм — пиджак трещал по швам на спине (видимо, там, где обычно располагаются крылья), брюки были слишком короткими, а ботинки… ботинки были разного цвета. Левый — чёрный, правый — коричневый. И на обоих не хватало шнурков.

Лицо у него было… ну, человеческое. Но с очень выразительными деталями. Глаза — вертикальные зрачки, золотистые, как расплавленный металл. Скулы — острые, словно точеные. И волосы — коротко стриженные, тёмные, но с медным отливом, который поблёскивал на солнце.

Когда мы вышли, он перестал орать и уставился на нас. Вернее, на Грету. На меня он даже не посмотрел.

— Наконец-то! — прогремел он голосом, от которого у меня заложило уши. — Я требую! Я настаиваю! Я…

— Ты требуешь, Дориан? — Грета скрестила руки на груди. — Ты, который уже два месяца должен Управлению три тысячи альдов? Ты, который превращался в дракона в центре города, напугал караван с детьми и раздавил три торговые палатки? Ты требуешь?

Дракон — судя по имени, его звали Дориан — слегка сдулся. Его плечи опустились, и он вдруг стал похож на огромного, но очень обиженного ребёнка.

— Я не специально, — проворчал он. — Это всё стресс. Когда я нервничаю, я превращаюсь. Это физиология. Я не могу это контролировать.

— Можешь, — отрезала Грета. — Тебе выдали抑制剂. Ты их не принимаешь.

— Они горькие.

— Тысяча альдов штрафа за первое превращение. Ещё тысяча — за второе. И третья — за то, что ты устроил драку в портальном зале. Итого — три тысячи. Плюс пени. Плюс моральный ущерб пострадавшим. Плюс…

— Ладно, ладно! — Дориан замахал руками. — Я знаю, сколько я должен. Я пришёл не спорить. Я пришёл… — он замялся, — …попросить отсрочку.

— Отсрочку? — Грета рассмеялась. Это был не весёлый смех. Это был смех человека, который слышит одну и ту же шутку в сотый раз и уже не находит её смешной. — Ты уже просил отсрочку. Три раза. Ты обещал заплатить после торгового сезона. Торговый сезон прошёл. Где деньги?

— Деньги… — Дориан потупился. — Деньги закончились.

— Как это — закончились?

— Ну, я… вложил их в одно дело. Перспективное. Торговля артефактами с Нижними мирами. Очень выгодно! Но партнёр… ну, короче, партнёр оказался хаотитом. Исчез с деньгами. А я остался…

— С пустым кошельком и долгами, — закончила Грета. — Классика.

Она вздохнула и посмотрела на меня.

— Вот, Екатерина. Знакомься. Дориан Золотой Хвост. Дракон-оборотень. Владелец трёх лавок в Торговом квартале. И, судя по всему, скоро бывший владелец, потому что за неуплату долга Управление имеет право конфисковать имущество.

— Конфисковать?! — Дориан побледнел. Вернее, его золотистая кожа стала сероватой. — Но это мои лавки! Это моё наследство! Моя мать…

— Твоя мать, между прочим, была образцовой налогоплательщицей, — сухо сказала Грета. — И она точно не одобрила бы того, что ты превращаешься в дракона посреди города и давишь палатки с сувенирами.

Дориан открыл рот, закрыл, открыл снова. Его глаза — эти вертикальные золотые зрачки — наполнились чем-то, очень похожим на панику.

— Вы не можете! — выкрикнул он. — Это несправедливо! Я… я всё верну! Дайте мне ещё время! Ещё одну декаду! Я найду деньги!

— Ты уже говорил это в прошлый раз, — Грета покачала головой. — Знаешь что, Дориан? Иди домой. Я подготовлю документы на конфискацию. Через три дня придут судебные исполнители. Будешь жаловаться им.

Она развернулась, чтобы уйти, но я вдруг почувствовала, что не могу просто так это оставить. Я не знала, что на меня нашло. Может быть, это был голос совести. Может быть, глупая человеческая эмпатия. А может быть, я просто вспомнила себя — студентку, у которой закончились деньги на шаурму, и которая отчаянно искала выход из ситуации, которая казалась безвыходной.

— Подождите, — сказала я.

Грета обернулась. Дориан поднял на меня глаза — впервые за всё время, кажется, заметив моё существование.

— Екатерина? — Грета подняла бровь. — Ты что, хочешь что-то предложить?

— Я… — я замялась, лихорадочно соображая. — Я просто хочу понять. У него есть лавки, да? Три лавки в Торговом квартале. Они работают?

— Работают, — нехотя сказал Дориан. — Но плохо. Я не умею торговать. Моя мать умела. А я… я дракон. Я умею летать, превращаться и… ну, в общем, только это.

— И поэтому ты влез в авантюру с хаотитом, — кивнула я. — Потому что хотел быстро заработать, чтобы покрыть долги.

— Ну… да, — он смутился. — Глупо, наверное.

— Глупо, — согласилась я. — Но поправимо.

Грета смотрела на меня с любопытством. В её взгляде не было раздражения — только интерес.

— И что ты предлагаешь? — спросила она.

Я глубоко вздохнула. Мысль, которая пришла мне в голову, была безумной. Абсолютно, совершенно безумной. Но, как говорила моя преподавательница по социологии, «безумные идеи часто оказываются единственно