Невеста-попаданка для наследника престола - Наталья Нежданова

Магистр окидывает меня пронизывающим взглядом:

— Я знаю, что ты — сентиментальна, — говорит он так, что не понять: то ли он осуждает, то ли, напротив, одобряет это.

Молча стою, глядя на его мощную грудь, обтянутую чёрным, с висящей на толстой цепочке золотой извивающейся змеёй. Поднять взгляд всё-таки не решаюсь.

— Орден знает о тебе всё! — продолжает он.

Опять молчу. Что мне на это сказать-то?

— Куда она бежала? — спрашивает магистр.

— А она разве бежала? — спрашиваю я и поднимаю на него удивлённый взгляд. — Нам ничего такого не сообщали! Я только знаю, что её искали. Но нашли или нет, нам опять же не сказали!

Магистр шагает ко мне и больно сжимает за плечи:

— Отвечай, где она! Смотри мне в глаза!

Я… не справлюсь! Он же сейчас меня разоблачит! — чувствую, как скатываюсь в самую настоящую панику.

— Не знаю, — из последних сил лепечу я. — Она мне ничего не рассказывала. Если бы она сказала, что собирается убежать, я бы её отговорила. И потом, она была такой набожной! Над ней даже смеялись из-за этого.

— Если ты мне солгала, завтра это откроется и ты пожалеешь, что на свет родилась, — цедит сквозь зубы магистр.

— Но как же я могу лгать столь высокому служителю Изначального? — отвечаю я.

Надеюсь, не переборщила.

— Пусть проводят до её комнаты! — неожиданно резким голосом приказывает он. — И стражу у двери поставить! Завтра пойдёт первой!

Где-то в животе завязывается узлом леденящий страх. Перед глазами всё расплывается. Я погибла!

— И пусть один из служителей дежурит в её комнате всю ночь! — гремит мне вслед.

Он меня подозревает! — осеняет меня. — Может, кто-то всё-таки видел мои ночные перемещения?

Всё тот же слуга уводит меня. Но не в комнату, а в зал, где вокруг небольшого стола сидит кучка чёрных. Он сообщает одному из них о повелении магистра. Тот кивает головой и указывает на сидящего рядом:

— Чтоб глаз с неё не спускал!

— Может, антимагический браслет на всякий случай? — предлагает тот.

— Она бездарная!

Захожу в свою комнату. Надсмотрщик придвигает к стене напротив моей кровати стул и садится.

— Вы так и будете на меня смотреть? — спрашиваю я, стараясь придать голосу оттенок оскорблённого благочестия.

— Приказ Великого Магистра! — с нажимом произносит он.

Вот бы применить магию сейчас. Ножку стула, допустим, подломить. Чтобы стереть мерзкую ухмылку с его лица. Но знаю, что сделаю только хуже.

Залезаю под одеяло прямо в платье. Пусть пялится сколько угодно.

Вот только уснуть вряд ли получится. Что принесёт завтрашний день, когда артефакт покорности лишит меня воли? Что будет, когда выяснится, что я — не бездарная? Или что помогла бежать Аделине?

Холодею от страха. Но невольно думаю о том, удастся ли ей добраться до леса.

Завтра к вечеру она должна в него войти. Если, конечно, не заблудится. Не обессилеет. Не испугается. Не попадётся тем, кто её ищет. А её точно ищут.

Магистр вне себя. Неудивительно, ведь бегство Аделины — это утечка информации о его хитром плане с отбором невест.

На что я надеюсь? Надо было всё-таки рискнуть тогда, на рассвете. Теперь же всё для меня кончено.

Слёзы текут по щекам. Но я не собираюсь плакать! Не доставлю удовольствия чёрному, что следит сейчас за мной.

Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. Просыпаюсь от толчка в бок.

— Вставай! — рядом со мной стоят двое серых. — Велено доставить в зал посвящений!

— Позвольте мне хотя бы умыться! — прошу я.

К моему удивлению, они соглашаются.

Перед смертью не надышишься! — вспоминаю я дурацкую поговорку из своего родного мира. Но не могу устоять перед искушением отсрочить неизбежное. Хоть на минуточку, хоть даже на краткий миг.

Смотрю на бегущую воду и думаю о том, что будет, если я неожиданно применю магию. Какую? Что лучше использовать против человека? Я, конечно, представляю. Но разве я смогу заставить огонь жечь чьё-то тело?

Бесполезно даже пытаться. Всё равно не получится. Да и кто знает, может, у них какие-нибудь амулеты? Или они сами маги? Хотя вряд ли. Будь они магами, были бы в чёрном, а не в сером.

— Долго ты там? — раздаётся нетерпеливый окрик.

Выхожу, пошатываясь. В полном изнеможении прислоняюсь к стене. Меня хватают под руки и выводят в коридор.

Высокие двери открываются, пропуская нас в обширный зал без окон. Он слабо освещён языками пламени, горящими в чёрных плошках, что расположены вокруг узкого возвышения длиной в человеческий рост.

При моём появлении раздаётся металлический звон, отдающийся эхом высоко над головой. Где-то поодаль начинает звучать невнятный речитатив не то молитв, не то заклинаний.

Магистр в чёрно-золотой мантии стоит перед возвышением. На голове корона в виде свернувшейся змеи.

Сердце замирает и пропускает удар.

— Ближе! — произносит магистр.

Серые подтаскивают меня к самому возвышению. Внезапно я ощущаю присутствие чего-то душащего, тёмного и абсолютно невыносимого.

— Приготовься отдать себя Изначальному Властелину! Вручить ему свою душу и своё тело! — торжественно произносит магистр.

Серые толкают меня на плиту из отполированного чёрного камня. Не позволю!

Я отчаянно кричу и напрягаю все свои силы, пытаясь задействовать магию. Бьюсь и барахтаюсь, как утопающий за глоток воздуха.

Вот только вскоре осознаю, что ничего не выходит. Более того, я даже пошевелиться не могу. Словно какая-то давящая тяжесть наваливается на меня и прижимает к холодной и гладкой плите.

— Артефакт! — приказным тоном бросает магистр.

Теперь его руки тянутся к моей груди. Одна дёргает вниз платье, а вторая резко вдавливает в кожу что-то твёрдое.

Глава 16

Мгновение, и от места касания артефакта начинает разливаться жгучая боль, которая вскоре захлёстывает всё тело. Хочу закричать, но не могу издать ни звука. Да что там, у меня даже дышать не получается.

Глаза заволакивает тьма. А в сознании огненными буквами высвечиваются слова: «изначальность тьмы довлеет над миром».

Когда прихожу в себя, натыкаюсь на испытующий взгляд магистра.

— Встань! — командует он.

Начинаю шевелиться. Такое чувство, что всё в моём теле нарушено и я не могу скоординировать свои движения.

— Я сказал, встань! — ещё более резко повторяет он.

— Я хочу, но не могу! — с трудом выговариваю заплетающимся языком.

— Помогите ей!

Двое