Хранитель талисманов 3 - Юлия Викторовна Давыдова

— Всё, успокоились! Орать перестаём! Всё хорошо! Никто вас не тронет! Мы из службы безопасности! На борту террористы! Уже почти устранены! Сейчас, ещё пару минут!

Перепуганные насмерть люди смотрели на него круглыми от ужаса глазами, и хотя никто не верил ни одному слову, на приказ Ланиты всё-таки отреагировали. Стало тише.

Иван, подскочив к Риру, схватился пальцами за нечто, расползающееся по лицу парня. Рот и нос, и даже глаза накрыла какая-то чёрная живая масса, выпускающая из себя толстые змееподобные отростки. Рир вслепую пытался сорвать это с себя, но безуспешно. Тварь убивала его, перекрыв воздух, душила и ломала.

Подбежали Димка и Вурда с Тураном, попытались срезать это существо когтями, но оно только разрасталось ещё больше.

В салоне бизнес класса Никита обернулся к последнему оборотню-коню.

— Скажи, как снять, — прошипел Велехов, глядя в его красные глаза. — И разверни самолёт.

Турок держал руку на голове пилота, зафиксировав затылок. И тот смотрел только вперёд — туда, где в небе сияло огромное кольцо. Но было видно, что оно не замкнуто, не хватало как минимум четырёх точек, и стенка прозрачной трубы в этом месте растекалась и гасла. Врата были открыты не полностью.

— Ты... — произнёс Селим, оглядывая оборотня-волка перед собой. — Почему мазур тебя не тронул?

— Что? — не понял Никита.

Турок оскалился в улыбке, потому что понял: порученное ему исполнено. Он смотрит на того, ради кого они здесь.

— Мазур может забрать любую жизнь, — сказал Селим. — Всё, что дышит, умирает в его объятиях. А тебя не коснулся, значит... ты с ним одной крови.

— Какой крови? С кем? Ты чего несёшь? — прорычал Велехов.

Селим засмеялся, и Никита с удивлением увидел, как потемнели его глаза. Всё ещё сияя красной радужкой, они будто покрылись тонкой прозрачно-тёмной плёнкой. И Велехова внезапно снова охватило чувство присутствия рядом кого-то ещё. Но оно было призрачным, а за его спиной поднялся в полный рост Иван.

— Никита, надо это снять немедленно! — рявкнул он. — Пусть просит чего хочет, живым отпустим!

Вурда, глядя через иллюминатор на сверкающее кольцо в небе, в которое стремительно направлялось воздушное судно, выругался и крикнул:

— Врата открыты не полностью. Эта машина их не пройдёт!

Селим, презрительно скалясь, ответил:

— Может, не вся, но пройдёт. А ваш друг сдохнет, как и они...

Оборотень показал на людей в салоне, которые висели под потолком, опутанные отростками. Монстр задушил их, но и сам, похоже, погиб. Засох и превратился в серую массу глаз, и чёрные отростки стремительно теряли цвет и уменьшались, тоже усыхая. Никите было наплевать на это, он слышал только скрежет когтей Рира. Оборотень извивался в судорогах, бессильно царапая пол. Но идея Велехову пришла.

— У тебя был шанс остаться в живых, — сказал он.

Селим засмеялся:

— Мне это не нужно. Мы все пришли за смертью.

— Ну и зря, — прошипел Никита и развернулся к своим: — Вурда! Туран! Он ваш!

Оба молниеносно прыгнули через весь салон в кабину, а Велехов, уже не глядя на это, ринулся к Риру. Иван с Димкой не сдавались, пытаясь оторвать от него чёрную скользкую массу, но оборотень, опутанный ею в кокон, затихал.

И в этот момент жуткий грохот сотряс самолёт. По бокам в иллюминаторах мелькнул яркий свет, и удар со стороны левого полукрыла встряхнул авиалайнер.

Никита упал, добрался на коленях до Рира, наклонился над ним и сжимавшей его тварью. И внезапно, изнутри чёрного существа всплыл глаз и внимательно уставился на Велехова. Тот не дышал, разглядывая это страшное создание, но раскрыл ладонь в приглашающем жесте.

— Ты что делаешь? — поразился Димка.

— Они переносили это прямо в руке, — быстро ответил Никита. — Значит, должно быть, можно заманить.

Иван, увидев глаз, едва не отскочил, но выругался и крепче сжал плечо Рира:

— Держись, держись, волчонок, не сдавайся!

Глаз твари спрятался, погрузившись внутрь, и внезапно змеиноподобные отростки поползли по телу оборотня, стягиваясь обратно в кусок мокрой грязи.

Димка, глядя на это, замер.

— Давай, давай, давай, — шептал Никита, держа раскрытую ладонь наготове.

— Вот это да... — выдохнул Иван. — Вот так просто? На ладошку посадить?

Велехов не смотрел никуда, кроме лица Рира, с которого сползала чёрная масса и, увидев, наконец, карие глаза с золотой окантовкой радужки, мокрые и блестящие, выдохнул с облегчением. Рир судорожно втянул воздух освобождённым носом, а потом и ртом, сразу дёрнулся и захрипел, отплевался от слизи. Хотел схватить тварь, чтобы отшвырнуть от себя, но Никита в этом опередил — забрал с его груди сжавшегося в комок монстра, поняв, что кидать не надо. Удар обо что-то, пожалуй, снова запустит эту тварь в рост.

Иван приподнял Рира и придал ему сидячее положение, придерживая за спину:

— Дыши, дыши, дыши... молодец!

Вокруг творился хаос. Перепуганные пассажиры только успели принять, как факт монстров на борту, голых людей, брызги крови на стенах и открытый наружу выход на высоте нескольких тысяч метров, как их выбил в панику новый удар — после яркого света, пронзившего салон, наступила тьма, и слух убил оглушающий скрежет, прокатившийся по самолёту.

Никита обернулся и взглянул в кабину. Перед ней Вурда и Туран вжали в пол жеребца, клокочущего горлом, заполненным кровью, и просто рвали из него куски. Но попытки ослабить и удержать противника уже заканчивались. Вариантов больше не было. Последний враг не собирался сдаваться, он собирался умереть сражаясь, и Вурда, наконец, вогнал когти в его горло. А за этой кровавой сценой сражался за авиалайнер второй пилот.

Полёт продолжался, двигатели работали, но самолёт трясло, индикаторы на панели управления мигали. Удар о врата не прошёл бесследно. Чувствовался крен на левый борт.

Никита хлопнул Рира по плечу и вручил ему в руку комок грязи:

— Держи осторожно.

Сам поднялся на ноги и побежал в кабину, а оборотень отмахнулся, хрипло дыша:

— Ага...

Димка взволнованно сжал его плечи:

— Ну ты напугал, братец!

— Ага... — Рир ещё кашлял.

Велехов перелез по телу жеребца, занявшего весь салон, мимо Вурды и Турана, ещё сидящих на нём верхом, и ввалился в кабину.

Второй пилот Корчагин обернулся на звук, увидел человека почти голого и всего в крови и дёрнулся из кресла, но Никита усадил его обратно:

— Тихо, тихо! Свои!