Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

в термосе и сэндвичи она сунула в руки Деймонду и заявила, что это его забота, как это все попадет в библиотеку. Он не спорил. Взял рюкзак. — Фэнтези. Любовное, если быть точнее. То есть… — Она засмущалась, словно писала что-то недостойное жизни, глупое и наивное. — Любовная линия очень яркая, но и сюжет есть. И мир продуманный. Очень продуманный… я прям стараюсь над этим. Я бы сказала, для девушек.

— Для девушек? Что за сексизм? — рассмеялся Деймонд. — Мужики, по-твоему, фэнтези не читают?

— Любовное — почти никогда. Называют это соплями для девчонок.

— Так о чем пишешь? Мне интересно.

— Уверен? Если начну, меня не заткнешь. А я привыкла, что никому не интересно, кроме моих читателей, которых я в глаза не видела. Поэтому молчу.

— Уверен.

— Что ж… — Харпер набрала в грудь побольше воздуха. — Короче!

И начала свой рассказ. Долгий, но интересный. Деймонд вникал в сюжет, слушал о сложных судьбах ее персонажей, восхищаясь даже не тем, как она все продумала, а тем, как загорелись ее глаза, столько жизни в ней появилось, вдохновения и силы. Она не просто писала. Она жила этим. Зависела, как от солнца растения, ведь без своих книг тут же угасала.

И он слушал и слушал ее. Все чаще отвлекался от дороги, ведь не мог отвести от нее глаз. Любовался, восхищался, пытаясь понять, как от такого сокровища можно устать. Хотя… если нет денег, вечная проблема, где заработать… нет. Он не будет оправдывать ее бывшего. Просто порадуется, что сейчас она свободна.

— Ты на дорогу не хочешь смотреть? — уточнила Харпер, прерывая рассказ.

— А? Я с шестнадцати лет вожу. Не бойся, все под контролем.

— Ладно… тогда… где я остановилась?

— В мир вышла мойра. Та, что режиссер судеб и…

— … богоподобный автор пьес! Да! Именно! Так вот…

И она снова болтала без умолку, заставляя Деймонда все чаще отвлекаться от дороги. А потому он и сам не заметил, как за окном появился Московский парк победы, а через дорогу от него и сама библиотека.

— Была тут? — спросил Деймонд.

— Тут нет, — честно признала Харпер, с восхищением разглядывая огромное белое здание. Круглое, с мощными высокими колоннами, что тянулись к крыше. Его вид сочетал в себе геометрические формы, четкие линии и аскетичное оформление. — Мы были на Садовой с бабушкой.

— Тебе понравится, — заверил Деймонд, жутко обрадовался, находя парковочное место, ведь обычно здесь можно по часу ездить кругами.

Они вышли на улицу, Харпер поежилась и запахнула темно-зеленое пальто, пытаясь спрятаться от холода в середине октября. Солнце проиграло, и небо заволокли такие серые и низкие тучи, что, казалось, вот-вот пойдет снег. Ну, или просто небеса рухнут на тебя. Создатели свитков точно вдохновлялись этим городом.

Они направились ко входу, и Харпер крутила головой, разглядывая фасад здания, скульптуры, установленные на постаментах. У главного входа был большой фонтан, который на удивление до сих пор работал.

Они шли дальше по площади, где высадили деревья и кустарники. Ненадолго остановились у входа, чтобы полюбоваться плитами, на которых нанесены цитаты классиков и современных писателей.

— Идем? — уточнил Деймонд, кивая на дверь.

— Кто этот Феликс? — спросила Харпер. Наконец! Он уж боялся, что она никогда не спросит, и так не узнает, что он слегка грех. Ну, как слегка — этому обязательному греху недавно перевалило за тысячу, что делает его опытным и сильным магическим созданием.

— Мой друг, — ответил Деймонд, решая пока не пугать Харпер. Вдруг, передумает идти? А ему очень важно их познакомить, еще лучше — подружить.

Они зашли внутрь, и Харпер замерла. Деймонд понимал ее эмоции: он был в таком же восхищении, когда впервые оказался тут.

Крыша центрального вестибюля состояла из остекленных кубов, из-за чего внутри светло и очень просторно. Масштабное пространство, эпичное и современное захватывало все внимание. Особенно каскадная лестница — с четкими линиями, удобными ступеньками и просторными пролетами.

— Постой! — воскликнула Харпер. — Тут снимали «Мастер и Маргарита»? Ну, сцены в психушке? На лестнице!

Деймонд улыбнулся, наслаждаясь тем, как горели ее глаза, сколько восторга в ней проснулось.

— А, ты не смотрел, наверно…

— Смотрел. Читал. И да, тут и снимали. А на фонтанах у Московской…

— Встречу с Воландом, да, это я сразу поняла, — перебила Харпер, кладя руку на перила, вглядываясь ввысь.

— Нам сюда. — Деймонд указал на пространство под лестницей. — Экскурсию по основным залам проведем после, хорошо? Феликс нас заждался.

— Мы не должны… м-м, зарегестрироваться? Мы можем тут так просто ходить?

— Ты же со мной. А я с Феликсом.

Харпер нехотя дала себя увести. Протиснулась вслед за Деймондом в маленькую невысокую дверь, что пряталась среди стены и открывалась с помощью магии: требовалось уколоть палец о торчащую иглу из светильника. И едва оказалась в тайном зале, тут же уставилась на высокие книжные шкафы, заставленные книгами и древними фолиантами, на лестницы с резными перилами, что уводили на балкон второго этажа, тоже сплошь заставленный шкафами. Деймонд провел ее меж рядов и вывел в центр зала, где стояло несколько столов с зелеными светильниками. Зал таился внутри библиотеки, поэтому здесь не было окон, лишь искусственный свет, что создавал полумрак и мистическую атмосферу.

— И это все книги? Ого.

— Преимущественно тут книги моего мира. О моем мире. Много редких изданий, — пояснил Деймонд.

Со второго этажа по лестнице сбежал Феликс. Педантичный рыжий мужчина с короткой стрижкой, волосы укладывал гелем, и пусть хоть одна волосинка попробует выбиться. Всегда в костюме, идеально выглаженном, со стрелками на черных брюках. Сегодня он снял пиджак, оставаясь в рубашке и фиолетовой жилетке в клетку.

Феликс знал, что умен. И не забывал это показывать. И презирать каждого, что так не считал. Но еще был замечательным другом и умел поддерживать так, как не каждый человек способен. Всегда веселый и готовый тусить без перерыва.

О, жаль Харпер не попала на вечеринку Феликса по случаю его тысячелетия. Вот это и правда было легендарно!

— Харпер, это Феликс, — представил Деймонд, едва Гордыня к ним подошел.

— Приятно познакомиться, — просипела Харпер. Еще не поняла, кого встретила, но уже ощущала силу, идущую от греха. Темную, манящую и грязную. Она обволакивала изнутри, сжимала органы, подчиняя своей власти.

— И мне, прекрасная дама. — Феликс