Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

поцеловал руку Харпер, та вздрогнула. Он улыбнулся краешком губ, спуская свой поток с поводка. Обычно он вел себя сдержанно, ведь помнил, как на смертных влияла его сила, но сегодня он был слишком заинтригован избранной, чтобы держать себя в руках.

— Это Гордыня, — пояснил Деймонд. — Один из семи смертных грехов.

Ожидаемо, Харпер оцепенела. Открыла рот, но что сказать не нашла. Зато сумела сделать шаг к Деймонду. Ждет его защиты? Это здорово! Кажется, он уже почти завоевал ее доверие!

— Он мой друг, не бойся.

— И ты не сказал…

— Чтобы ты сначала увидела, какой я очаровательный молодой человек! — раскинул руки Феликс. — Приступим?

Феликс затерялся в рядах меж книжных шкафов, а Харпер оторопела посмотрела на Деймонда. Вскинула брови и не издала ни звука. Кажется, сформулировать вопросы у нее не получалось.

— Ну, подумаешь один из семи смертных грехов. Он хороший парень. Немного… странный. Заносчивый. Душнила еще тот иногда! Но хороший друг. Я полжизни его знаю, лучше друга у меня никогда не было.

Феликс вернулся со стопкой книг, положил их на один из столов и поманил к себе ребят. Оглядел Харпер голодным взглядом: ее скромное декольте и белый воротничок, платье по колено и ноги в черных колготках, вернулся к лицу. Кокетливо улыбнулся.

У грехов нет души, любовь им чужда. Но вот секс любит каждый (особенно блудница Лав). А Гордыня больше всего любит завоевывать, собирать воспоминания о победе, словно трофеи. И трахать красивый девушек, разумеется. А Харпер, очевидно, ему приглянулась.

— Прежде чем мы начнем, — деловито заговорил он, спрятав руки в карманы. Не сводил глаз с покрасневшей Харпер, что жалась к Деймонду. Магия греха была направлена на нее, но даже он ощущал жар, идущий от Феликса, его пыл, желание, что забиралось за ребра, сжимало сердце, но затем следовало ниже, чтобы разжечь страсть. — Вы…

— Не вместе, но тебе тут нечего ловить, — осадил Деймонд. Магия потухла. Феликс разочаровано вздохнул. — Нечего же?

— А? — Харпер дёрнулась, осознавая, что Деймонд обратился к ней.

— Он хочет с тобой переспать, веснушка.

— Ну зачем ломать все веселье! — воскликнул Феликс. — Так же неинтересно!

— Нечего ловить! Абсолютно! — крикнула Харпер, подходя еще ближе к Деймонду.

— Ладно. Понял. Друзей друзей не трогаю и не домогаюсь.

Феликс указал на стол, предлагая начать. Деймонд выдвинул стул и велел Харпер садиться. Она с грустью посмотрела в сторону, где прятался выход, но послушалась. Деймонд сел рядом. В одном он был уверен: без разрешения Феликс Харпер не тронет. Да, любит секс, завоевывать, но не насиловать. Он никогда не простит себя, если рядом с ним девушка будет плакать и скулить от боли в подушку. О, нет! Он любит, когда под ним сходят с ума от наслаждения, и никак иначе.

— Лекцию проведешь? — спросил Деймонд, закидывая ноги на стол. Феликс столкнул их на пол, но широко улыбнулся: пощеголять своим умом он тоже любил. Грех дёрнул цепочку настольной зеленой лампы, и свет залил книги и взволнованные лица.

— Тема?

— С самого начала. База про наш мир. Она ничего не знает.

— Он упал мне на голову два дня назад, — кивнула Харпер.

Феликс загорелся, словно новогодняя елка. Длинная лекция! Это же предел его мечтаний! Деймонд лишь хмыкнул: хвала небесам, не ему все это рассказывать. Может, он и был преподавателем в университете много лет, но практической магии, что куда занимательнее. Историю он, разумеется, отлично знал, но не горел желанием рассказывать многострадальные события, что привели их к свиткам и потенциальному обрушению небес.

Вот магии он Харпер с удовольствием научит. Чуть позже, когда они пробудят ее силу.

— Никто точно не знает, как образовались наши миры, — торжественно заговорил Феликс, раскрывая книгу по истории образования миров-сестер на странице с картой Отколовшихся островов. Глаза Харпер заблестели, она осторожно провела по яркому изображению с пятью островами. Художник на славу постарался, добавил множество деталей, которые можно разглядывать часами. — Вдаваться в подробности образования прям всего живого не будем. Начнем с момента, когда наш мир откололся от вашего, и появилось два мира. Две сестры: мир Солнца — ваш, и мир Луны — наш, известный так же как Мунфол.

— Мы были едины? — удивлено спросила Харпер, кидая взгляд на Деймонда.

— Не совсем, — лукаво вскинул брови Феликс и перевернул страницы книги, нашел легенду Раскола миров. — Никто с тех времен не дожил до этого дня и было это так давно, что никто доподлинно не знает правдива ли эта легенда. Но она гласит, что много веков назад девушка потеряла своего любимого и так сильно его оплакивала, так молила проститься с ним, что откололся кусок от мира Солнца, что был скрыт от всех живых, ведь правили там мертвые, и образовал один остров. Власть там захватила сама Смерть, а потому вход для смертных туда был все еще закрыт.

— Любовь? Серьезно? Ребят, это банально. Даже у меня есть похожий сюжет!

— Банально, но красиво, — пожал плечами Деймонда. — Но главное не это, а то, что было дальше.

— Постойте! — вскинула руку Харпер, подалась вдруг к Феликсу, задумчиво глядя на него. — Тебе сколько лет? Если ты… грех, то не должен был…

— Застать образование миров? Никак нет, красавица. Мне тысяча с чем-то там. Я перестал считать с тех пор, как отменил тысячелетие.

Харпер сощурилась, облизала губы, верно, размышляя, как мужчина в самом расцвете сил может быть таким стариком.

— Но ты умрешь?

— Разумеется. Проживу еще тысячу, повезет, две тысячи лет, а потом усну вечным сном. Но взамен меня придет другой. Или другая. Это вечный круговорот. Гаснет мое сознание, личность, и из магии, что я оставлю, родится новая Гордыня.

Харпер откинулась на спинку стула, сложила руки на груди, не сводя любопытных глаз с Феликса.

— Если тебе столько лет… был в царской России? Какого тут было?

— Увы. Первая Дверь открылась всего-то десять лет назад. До этого наши миры редко пересекались. Но как только смог — тут же решил исследовать ваш мир! Знания — сила. А я должен знать все. — Феликс постучал пальцем по своей голове, намекая, что его мозг должен быть самым наполненным в этом мире.

Деймонд не сводил глаз с Харпер, гадая, спросит ли она важный вопрос.