Ищу Деда Мороза - Любовь Перуница

удачи в поисках новой… работы. И жизни. А теперь извини, у нас программа. — Она хватает меня за рукав и тянет за собой, прочь от него, в сторону буфета. Её пальцы дрожат. — Ксюша, — рычу я, пытаясь вырвать руку. — Зачем оттащила? Нельзя такое спускать… — Заткнись! — шипит она, не глядя на меня. Её глаза блестят от невыплаканных слёз или ярости. — Не нужно. Он этого и ждёт. Скандал, драка, срыв контракта. Он работает в малом зале, но его агентство — наш прямой конкурент. Он хочет, чтобы мы облажались. Не дай ему получить желаемое.

Она права. Чёртовски, логично права. Но внутри меня всё кипит. Он назвал её шлюхой. Прямо не сказав этого слова. И она просто ушла. Спустила на тормозах, чтобы сохранить контракт.

В следующем перерыве он находит меня одного, пока Ксюша поправляет макияж в дамской комнате. — Ну что, коллега, — начинает он, развалившись у барной стойки рядом. — Видно, что новичок. Деревянный немного. Но потенциал есть. Особенно, если девчонка твоя умеет договариваться на такие площадки, — он кивает в сторону нашего зала. — На таком корпоративе, знаешь, можно за вечер столько срубить, что на новую тачку хватит. Ну, почти. — Он усмехается, преувеличивает наверняка, но бьёт точно в цель.

Он отхлёбывает свой коктейль, оставляя меня с этой мыслью. «Срубить». «Новая тачка». Мой старый Арнольд с помятым бампером. Её сияющий Джили. Долг, который уже не долг. Она платит мне ставку аниматора, но главный гонорар за этот заказ идёт в её агентство. В её карман. Она использует меня. Эффективно. Рационально. Как я и хотел, когда мы начинали.

И эта мысль гложет сильнее, чем оскорбления Артёма. Потому что в ней есть доля правды. Я стал для неё переменной в уравнении прибыли. Удобной, рабочей переменной, которую ещё и в постель приятно взять.

Но вот что теперь делать с чувствами?

Глава 10 — Блудный Дед Мороз

Машина Кирилла подъезжает к моему дому. Я чувствую себя выжатой, как лимон после банкета. Спина ноет от усталости, голова гудит от громкой музыки и напряжения, а в горле стоит ком от всего, что наговорил Артём. Но хуже всего — это странное, леденящее молчание в салоне.

Смотрю в окно. В моей квартире на втором этаже горит свет.

Артём не соврал. Макс вернулся. Вот только какого черта ко мне?

Кирилл, который всё это время молча вёл машину, проследил за моим взглядом. Я видела, как его челюсть напряглась, как пальцы сильнее сжали руль. Как теперь объясняться?

Он выключает двигатель. Тишина становится невыносимой.

— Пригласишь на чай? — спрашивает он, не глядя на меня. Его голос ровный, но эмоции не скрыть за спокойным фасадом.

У меня в груди всё сжимается от вины. Вины в квадрате. Перед Максом — потому что даже по моим меркам, я слишком быстро отпустила наши три года отношений и бросилась в объятия другого. И перед Кириллом — потому что втянула его в этот бардак. И теперь мой бывший сидит у меня дома, как привидение из прошлого, которое отказывается уходить.

— Кирилл… — мой голос звучит хрипло от долгого молчания. — Дай мне время, пожалуйста. Мне нужно поставить точку там. — Я киваю в сторону освещённого окна.

Он медленно поворачивает голову. Его глаза в полумраке кажутся тёмными, бездонными и непроницаемыми. К своему облегчению я не вижу в них ни упрёка, ни гнева, ни ревности.

— Точка, — повторяет он. — Хорошая фигура. Имеет координаты и не имеет размеров. Время на её постановку — переменная. Но не бесконечная.

— Я понимаю, — шепчу я и выхожу из машины. Холодный воздух бьёт в лицо, заставляя вздрогнуть.

Я не оглядываюсь, поднимаюсь по лестнице. Слышу, как за моей спиной не хлопает дверь машины, но и двигатель машины не заводится. Он не уехал. Почему? Контролирует процесс? Собирается ждать? Не знаю. И сейчас у меня нет сил это анализировать.

Ключ в замке поворачивается с громким щелчком. Я вхожу в прихожую.

И замираю.

Макс сидит на моём диване. С моей кружкой чая в руках, как ни в чем не бывало. Как будто он просто вышел в магазин за хлебом на пять минут, а не сбежал за две тысячи километров, разорвав всё на ходу. Он выглядит уставшим, помятым. И очень несчастным.

— Привет, Ксюш, — говорит он, и в его голосе такая неподдельная тоска, что на секунду у меня ёкает сердце по старой памяти.

Но только на секунду.

— Неужто блудный Дед Мороз вернулся? Ну и что ты здесь делаешь? — мой голос звучит грубо и зло. Я вкладываю весь свой негатив в этот вопрос.

— Я вернулся. Всё там было не так. Обещали одно, дали другое. Кинули на деньги. Заставили быть аниматором для детей… — Он пьёт чай, избегая моего взгляда. — Я ехал сюда и надеялся и думал… Ну, знаешь. Что ты меня встретишь, пожалеешь. Скажешь, что я был прав, что нужно было всё бросить и начать заново. Вместе. И мы бы нашли решение.

И вот сейчас меня прямо озаряет. Становится тошно и противно. Терпение лопается. Последние остатки иллюзий растворяются.

— Прав? — повторяю я, и мой голос начинает набирать громкость. — В чем это ты был ПРАВ? Бросить меня 23 декабря, в разгар аврала? Уехать, даже не посоветовавшись? Ты знаешь, через что мне пришлось пройти? Я чуть не потеряла бизнес и репутацию! Я заболела, у меня не было никого, кто мог бы заменить тебя! А твоё участие в нашем «общем деле» всегда сводилось только к одному: ты критиковал, принижал мои достоинства, ныл и жаловался. Ты говорил, что детские утренники — это глупо. Что мои идеи — наивны. Что я трачу силы впустую. Ты не поддерживал, Макс. Ты меня просто топил! И если бы не ты, возможно, всё сложилось бы по-другому гораздо раньше!

Он смотрит на меня, поражённый. Такая реакция от любящей, слепо верящей и всегда ищущей компромисс Ксюши ему явно незнакома.

— Я просто хотел для нас лучшего! — начинает он оправдываться.

— Лучшее для нас было — это быть командой! А ты просто сбежал при первой же возможности, якобы от усталости! Да ты предатель! — я почти кричу. — И знаешь что? Да. У меня теперь есть человек. Который не сбежал и не испугался. Который был со мной в самые тяжёлые дни. И я не променяю его ни на какие твои сказки про Сочи!

Макс встаёт. Его лицо искажает обида.

— Так быстро? Серьёзно, Ксюша? Три года — и ты просто