Верну тебя, бывшая жена - Лена Голд

— Что делать?

— Отправить им ровно ту отчетность, которую мы сдаем в налоговую. Открыто, прозрачно, с сопроводительным письмом за моей подписью. У «Лепестка» с его компанией никогда не было смешанных финансов. Всё чисто. Пусть копают.

— Сделаю. Регина… а он сам?..

— Он не звонил. И не позвонит, — голос предательски подрагивает. — Это к лучшему, Рит. Представь, если бы он начал названивать, давить или же шантажировать… Эта война затянулась бы на годы. А так… Молчание — это тоже форма согласия. Согласия на развод и на то, чтобы оставить нас в покое.

После собственных слов чувствую, как последние сомнения отступают. Да, это больно. Невыносимо больно за Арину. Но для меня, для женщины, которую ударили по лицу и выбросили из как гулящую женщину, это — шанс. Шанс на чистое, без оглядки, будущее.

— Ты железная, — тихо говорит Маргарита.

— Нет. Я просто рациональная. И у меня нет другого выхода. Через час я буду в офисе. Мы работаем.

Кладу трубку. Допиваю кофе. Иду в ванную, чтобы проверить синяк. Он пожелтел по краям, стал менее заметным. Я маскирую его тональным кремом.

Надеваю строгий пиджак, собираю папки. Беру ключи от новой квартиры и от «Лепестка».

Дорога до мастерской занимает двенадцать минут. Ровно столько, чтобы мозг переключился с режима «личный ад» на режим «дизайнер». Я паркуюсь на своем обычном месте. Фасад «Лепестка» с его стильной вывеской и витриной, где на бархатных подушках и причудливых ветках разложены мои работы, выглядит как островок стабильности.

Мой островок.

Внутри пахнет краской, лаком и свежесваренным кофе. Пока еще пусто — откроется через час. Звон колокольчика над дверью вызывает из рабочей зоны Маргариту. Ее взгляд, быстрый и профессиональный, скользит по моему лицу. Она, конечно, видит следы, но ничего не говорит. Просто кивает.

— Доброе утро, шеф. Сейчас приготовлю твой кофе. И… прислала тебе все, что просила.

— Спасибо, Рит.

Моя рабочая зона — не просто стол. Это лаборатория. Повсюду на полках и в прозрачных контейнерах — материалы: полимерная глина всех цветов радуги, заготовки из латуни и серебра, мешочки с бусинами, катушки с ювелирной проволокой, пучки цепочек, кусочки кожи и бархата. На мольберте — эскизы новой коллекции. Я сбрасываю пиджак на спинку стула, включаю ноутбук и погружаюсь в цифры.

Проштудировав финансы, я откладываю таблицы и беру блокнот для скетчей. Мысли о новой весенней коллекции настоящая концентрация. Мозг, жаждущий сложных задач, хватается за форму, цвет и текстуру. Рождается идея массивного, но воздушного колье окрашенного в матовые тона дерева, легкого акрила и матового латунного листа, прошитого контрастной кожей. Оно должно быть о грубоватой элегантности, о том, что красота может быть сильной и неброской. Я быстро набрасываю несколько вариаций, делаю пометки о сочетаниях материалов. Время перестает существовать. Я вижу только белую бумагу и рождающиеся на ней линии.

Маргарита заходит несколько раз: принести свежий кофе, обсудить срочный заказ на свадебную партию брошей, согласовать фотосессию для инстаграма. Она очень понятливая. За эти несколько дней не залезла в душу с вопросами. Если даже она что-то знает о моей личной жизни, то только то, о чем я рассказала ей сама.

Так проходит день. Подготовка основы для литья из полимерной глины, сборка сложного многослойного колье по эскизу клиентки, проверка готовой партии серег под яркой лампой. Каждое выполненное дело — еще один кирпичик в стену нормальности, которую я возвожу вокруг себя. К четырем часам чувствую усталость.

Когда до закрытия остается меньше часа, в бутике раздается чуть более громкий, чем обычно, звонок колокольчика и тяжелые шаги. Голос Маргариты в торговом зале звучит натянуто-вежливо: «Добрый день, чем могу… Арсен, здравствуйте».

Я замираю с маркером в руке. Через секунду дверь в мастерскую распахивается без стука. На пороге оказывается мой брат. Его лицо, обычно такое открытое и насмешливое, сейчас искажено смесью шока и нарастающей ярости. Его взгляд впивается в меня, сканируя, останавливаясь на щеке, где тональный крем не смог полностью скрыть желтоватый оттенок.

— Рега… Что это? — его низкий, сдавленный голос проходит вибрацией по всему телу. Он делает шаг внутрь, дверь захлопывается за ним. — Твоё лицо… Что случилось? Это он? Этот… Арслан?

Он говорит слишком громко. В зале еще могут быть клиенты.

— Тише, — бросаю я спокойно, откладывая маркер. — Арсен, не здесь. Не нужно кричать.

Я прохожу мимо него, открываю дверь в небольшое помещение, где хранятся упаковка, подарочные коробки и архивные коллекции. Захожу внутрь. Он следует за мной. Запах картона и свежей типографской краски окружает нас.

— Регина, говори мне сейчас же, что происходит! — он не сдерживается, но голос уже тише. — Я заехал к тебе домой — тебя нет! Ни тебя, ни Аришки! Звоню — ты не берешь! Я его матери позвонил, так та… Идиотка! Старая карга! Начала нести какую-то чушь про тебя и про… Да что вообще происходит?!

Я опираюсь о стеллаж с коробками. Смотрю ему прямо в глаза.

— Я развожусь с Арсланом, Арсен. Всё.

Он замирает, переваривая. Потом его лицо снова темнеет.

— Почему?

Рассказываю о ситуации с Демиром. Как муж застал нас вместе, хотя мы оба ни черта не понимали. Как Арслан превратился в бешеного зверя. Хотя, наверное, любой мужчина на его месте поступил бы так же, однако потом, остыв, два плюс два любой умный мужчина тоже сложил бы. Понял бы, что это чья-то идеальная подстава. Ловушка, в которую всех нас заманили.

Но, судя по тому, что Арслан не вернулся ничего не сказал и даже не позвонил, значит, подобных выводов он не делал.

— Из-за той ерунды с Джаном? Да я же знаю, что это бред! Кто в это поверит-то? Он что, и правда?..

— Он поверил. И не только поверил. Вот, — я слегка указываю на свою щеку. — Это не ерунда, Арсен. Это точка. После которой пути назад нет.

В глазах брата вспыхивает что-то первобытное и страшное. Он отшатывается, сжимает кулаки так, что кости белеют.

— Он… Значит, он тебя ударил? Он посмел поднять на тебя руку?! — его шепот сейчас опаснее любого крика. — Я убью его. Клянусь, я ему все кости переломаю. Никто, слышишь, никто не смеет трогать мою сестру!

Он делает порывистое движение к двери.

— Арсен, стой!

Мой голос режет воздух. Я встаю между ним и выходом.

— Ничего не нужно. Никаких драк. Никаких угроз.

— Как это «не нужно»?! — он смотрит на меня, не понимая. — Он же тебя избил!

— Он ударил меня один раз. И этим все исчерпал. Все обязательства, всю связь. Я не хочу войны.