Цена его стаи - Любовь Алисова

Его уверенность, его запах и эта мощная волна силы через связь подействовали как наркоз. Малика сделала первый глубокий вдох, чувствуя, как паника медленно отступает, а на её место приходит странное, слепое доверие к своему монстру. Она уткнулась ему в шею, обнимая за плечи, и тихо выдохнула:

— Я верю тебе…

Волькан еще раз крепче прижал её к себе, оставив на её губах короткий, собственнический поцелуй, после чего поднялся. Дела стаи не ждали — ему нужно было лично проверить посты на границах и скоординировать патрули.

— Сиди дома и не думай о плохом. Я скоро вернусь, — бросил он напоследок и вышел, тяжело прихлопнув дверь.

Малика осталась одна, но сидеть сложа руки после всего услышанного она просто не могла. Слова о грядущей войне эхом отдавались в голове. Быть беззащитной куклой, которую прячут в четырех стенах, пока другие проливают за неё кровь? Нет, это не для неё. Волчья кровь, бурлившая в её венах после обряда, требовала действия.

Она решительно спустилась на первый этаж. В доме было непривычно тихо, большинство бойцов уже разошлись по территории. Малика вышла во внутренний двор усадьбы и почти сразу увидела Марка. Первый бета стоял у деревянного навеса, где хранилось тренировочное оружие, и сосредоточенно точил массивный боевой нож. На его лице застыло суровое, сосредоточенное выражение.

Малика глубоко вдохнула для уверенности и подошла ближе.

— Марк, — негромко позвала она.

Оборотень резко вскинул голову. Его серые глаза прошлись по ней быстрым, оценивающим взглядом, но тут же смягчились — перед ним стояла Луна его стаи и теперь уже подруга его собственной пары.

— Малика? — Марк отложил нож и оселок в сторону, выпрямляясь во весь свой огромный рост. — Что ты здесь делаешь? Волькан сказал, что ты должна отдыхать в его покоях.

— Мне нужно с тобой поговорить, — она сделала еще шаг, упрямо вскинув подбородок. — Волькан сказал, что на следующую луну мы выступаем против Северных. Я не хочу быть обузой. Я не хочу просто сидеть и ждать, пока на меня снова кто-то нападёт, а Волькану придётся вытаскивать меня из чужих пастей. Обучи меня. Хотя бы каким-то базовым навыкам, чтобы я могла защитить себя, если до этого дойдёт.

Марк нахмурился, его брови сошлись на переносице. Он оглядел её хрупкую человеческую фигуру и тяжело вздохнул, скрестив мощные руки на груди.

— Малика, ты — человеческая девушка. Наша Луна. Волькан голову мне оторвет и скормит собственным волкам, если я подпущу тебя к жестким тренировкам. Твоё дело — быть под защитой.

— Диана теперь твоя пара, Марк, — жестко перебила его Малика, сделав ставку на самое важное. — Если на усадьбу нападут, когда все бойцы уйдут на войну, кто защитит её и остальных женщин? Я хочу уметь держать удар. Мне не нужны лавры великого воина, мне нужны грязные, рабочие приемы. Покажи мне, куда бить и как вырваться, если меня схватят. Пожалуйста. Волькану знать об этом необязательно.

Марк долго молчал, буравя её взглядом. В его глазах боролись преданность Альфе и чисто прагматичное понимание, что в грядущей бойне лишние навыки никому не помешают. В конце концов, на его губах появилась жесткая, уважительная ухмылка.

— Ладно, — глухо прорычал бета, подбирая с верстака тяжелый деревянный муляж ножа и протягивая его ей. — Но если Альфа узнает — ты сама будешь объяснять ему, почему от меня пахнет твоим потом после тренировки. Становись в стойку. Начнем с того, как правильно резать сухожилия тем, кто крупнее тебя.

Глава 10

Две недели пролетели как в лихорадочном бреду. Каждый день, стоило Волькану уехать на дальние границы для проверки постов или запереться с беты в штабе, Малика тайком проскальзывала на задний двор к Марку.

Тренировки были тяжелыми, грязными и изнуряющими. Марк не давал ей поблажек: он учил её бить в уязвимые точки — глаза, пах, горло, показывал, как правильно переносить вес тела, чтобы повалить противника, который вдвое тяжелее её, и как незаметно выхватывать нож. Руки Малики были покрыты синяками, мышцы постоянно выли от усталости, а кожа на ладонях загрубела. Но в этом была своя дикая свобода — внутри неё крепла глухая, уверенная сила, доставшаяся от Волькана. Перед Альфой она искусно притворялась слабой и покорной, тщательно смывая запах пота и маскируя синяки мазями, которые ей втихаря давала Диана.

Но на исходе второй недели что-то пошло не так.

В этот день Марк учил её вырываться из жесткого захвата сзади. Малика в очередной раз попыталась резко крутануться, уйти вниз и ударить бету локтем под дых, как вдруг в глазах резко потемнело.

Мир вокруг завертелся с бешеной скоростью. К горлу мгновенно подступила тошнота — густая, тяжелая, от которой во рту стало горько. Ноги в секунду сделались ватными, и Малика, потеряв равновесие, просто осела на вытоптанную траву.

— Эй, ты чего? — Марк тут же среагировал, подхватив её за плечи, не дав упасть лицом в грязь. — Малика, выпрямись. Дыши.

Она попыталась сделать вдох, но воздух словно застрял в груди. Её сильно зазнобило, хотя на улице стояла жара, а перед глазами поплыли серые круги. Ментальная связь с Вольканом в этот момент странно задергалась, запульсировала тревожным, горячим ритмом, будто реагируя на сбой в её организме.

— Мне… мне плохо, — прошептала Малика, цепляясь за мощную руку Марка. — Голова… кружится. И тошнит.

Марк нахмурился, внимательно вглядываясь в её бледное лицо и синеву под глазами. В его серых глазах мелькнуло странное подозрение. Он шумно втянул носом воздух, принюхиваясь к ней, и его брови поползли вверх от шока.

— Черт… — глухо выругался первый бета. — Только этого нам перед войной не хватало. Ну-ка, вставай, пошли к Диане. Живо.

Марк практически донёс Малику до медицинского крыла на руках — она едва переставляла ноги, а тошнота накатывала тяжёлыми, удушливыми волнами. Бета с грохотом толкнул дверь ногой и аккуратно опустил девушку на кушетку.

Диана, собиравшая на столе лечебные травы, резко обернулась на шум. Стоило ей бросить один-единственный взгляд на бледную, зеленую Малику и шумно втянуть носом воздух, как её пальцы разжались. Пучок сухой ромашки с шорохом посыпался на пол.

Целительнице не нужны были осмотры, анализы или вопросы о самочувствии. Волчий нюх и медицинский опыт сработали мгновенно. Изменившийся гормональный фон Малики, тонкий, едва уловимый новый запах, который уже начал пробиваться сквозь аромат Волькана, выдал всё без слов.

— Марк, выйди, — коротко, звенящим от напряжения голосом приказала Диана, даже