Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева

Потому что мест уединенных мало, а любви хотят все!

То ли дело продуктовый склад. Он одними своими дубовыми дверями и внушительным замком все мысли о возвышенном сводит на нет. Так что я ухмыльнулась, размяла пальцы и достала из баула отмычку.

Правда, взлом охранных чар заставил попотеть. Такое ощущение, что заклинание накладывал лично ректор и сберечь оно должно было не окорока от голодных магиков, а минимум королевский зад от армии наемников.

Зато замок открылся за пару ударов сердца. Я лишь подкинула на ладони отмычку, убирая ее на место. Вот почему все считают, что чем больше запор, тем он надежнее, когда все ровно с точностью до наоборот. Попробуй шпилькой попасть в игольное ушко. А в ухо волу? Второе всяко легче.

Впрочем, об этом я подумала, уже очутившись внутри и притворив за собой дверь.

Меня сразу же окружил сумрак. На крюках под потолком темнели ряды прошутто — целые свиные окорока, вяленые до рубиновой темноты, с белыми прожилками жира, от которых у любого слюни потекут. Рядом висели колбасы, тугие, натертые паприкой. Чесночный дух от них щипал ноздри так, что в животе аж заурчало.

Вдоль стены шли полки. На тех высились глиняные горшки с каймаком. Я заглянула в один, где золотистой корочкой спряталась нежная сливочная масса. М-м-м. Рядом теснились банки с айваром, мешки с сушеными сливами, связки лука и чеснока, пучки чабреца под самым потолком.

В углу стояли бочки с туршией, подле них — корчаги, от которых пахло квашеной капустой и укропом. А у самой дальней от входа стены — мешки с фасолью. Что ж… уютный кабинетик для работы. И главное — вкусный.

Теперь главное — сделать в него лаз. Не каждый же раз охранные чары взламывать. С такими мыслями я и обошла склад по кругу. Но, как назло, ни одного приличного оконца — все отверстия с ладонь или две размером! Да и стены — каменные. В таких лаз замучаешься делать. А вот вытяжная труба, чтобы плесень не завелась, была. И широкая!

Я ухмыльнулась…

На то, чтобы проделать червоточину в охранных чарах, у меня ушел удар колокола, не меньше. Потом еще столько же времени, чтобы приладить веревку с мусингами к трубе, чтобы можно было спуститься с крыши, не разбившись об пол. Спрятать все это добро так, чтобы конец не свисал, а лежал на одной из потолочных балок.

Ну а потом — уже с крыши кладовой перекинуть канат на соседнюю. Ибо допрыгнуть до черепицы склада был не вариант. Он стоял наособицу.

Правда, пришлось замаскировать веревку чарами. Благо удалось вплести те в охранный контур, так что маскирующее заклинание в теле академии стало не чуждой занозой, а родной бородавкой, частью общей системы безопасности. Посему обнаружить мой проход не должны.

Ночью и опробую этот новый ход. А пока — в столовую. Ибо хоть склад был и внушительным, но взять оттуда можно было разве что горсть сушеных слив из мешка или моченое яблоко, чтоб никто не заметил убыль. Наверняка и окорока, и кринки, и полумесяцы копченых колбас наперечет. А сосисок, как назло, не было!

Привлекать же лишнее внимание мелкой пропажей к своему схрону не хотелось. К тому же за еду в академии уже уплачено. А спускать деньги просто так я не привыкла. Посему из принципа (и легкого голода) отправилась пробовать, чем в итоге кормят здешних адептов. Ибо содержимое кладовой обнадеживало.

А вот тарелки — разочаровали совершенно! Где сочащаяся маслом плескавица с луком и хлебом, где чевапчичи с дурманящим запахом жареного мяса. Да хотя бы отбивная? Где? Вместо всего этого на меня смотрела унылая фасоль, посыпанная петрушкой, и пресная лепешка. М-да… воры в академии точно есть и помимо меня. Причем съестные. И они не просто адептам не докладывают мяса, они его вовсе не доносят!

С такими мыслями я отошла с подносом от раздачи и уселась за пустой стол. Зачерпнула фасоль, вздохнула, взгрустнула и принялась за еду. Та, к слову, оказалась не столь отвратной на вкус, как обещала. Я даже шкварки нашла. И перцу было в меру. Так что поваров после кружки сладкой бозы с легкой кислинкой решила все же реабилитировать. Но частично. Все же мясо хоть в закромах академии и прилично, но голодных адептких ртов в разы больше.

И, перекусив, отправилась в город. За формой номер семь дробь бис зеленого цвета и иными, необходимыми всякой девушке и воровке мелочами. А последних был целый сундучок.

Вернуться я планировала до заката, пока туда-сюда снует уйма адептов, чтобы не привлекать лишнего внимания и не вызывать новых вопросов у привратника. Хотя, как я выяснила, вход в академию, в отличие от общежитского, с наступлением ночи наглухо не закрывался, но охранник бдел. А мне чужая усиленная бдительность ни к чему.

Так что я поспешила сначала в лавку готовой форменной одежды, а после — и в Кружевной район.

Дом встретил меня тишиной и прохладой, несмотря на знойный день, клонившийся уже к закату. Я быстро собрала вещи: смену белья, две дюжины артефактов, которые могли пригодиться, заговоренный ломик (он не раз выручал, когда заклинания были бессильны), кошки с запасом веревок, ибо та парочка, что захватила с утра, была уже пристроена к делу, маскировочные сети и бур! Последний — на всякий случай. Мало ли… А тринадцатиствольный оргАн, так популярный в маг-артиллерии за свою скорострельность — ни один боевик не угонится — и так всегда лежал на дне моего зачарованного сундучка. К слову, на вид тот был чуть поболее большой корзины, с которой хозяйки обычно ходят на рынок. Да и все за счет заклинания облегчения был подъемным.

Подняв свою поклажу, я вздохнула и отправилась обратно в академию. И всю дорогу, пока шла назад, в голове крутилось одно: Марика.

Рыжая девушка, что упала с дракона. Она сейчас в лазарете. Без сознания или при памяти — неизвестно. Но если кто-то действительно подменил тормозной амулет, если это не случайность, а попытка замены игрока в команде перед самым турниром… Значит, мои конкуренты не только здесь, но и взялись уже за дело.

И хорошо бы узнать, кто они, до того, как меня саму вычислят и попытаются устранить. А в том, что соперники сделают это, если я проколюсь, сомнений не было. Я бы и сама так поступила…

Значит, стоит сегодня ночью навестить лазарет. Но сначала — оставить вещи. Рабочие — в кладовой,