Сквозь предательство к тебе - Аврора Ланская

Старое напряжение, та самая безумная химия, которая когда-то сводила нас с ума, никуда не исчезла. Она просто спала под слоем пепла. И теперь одно его касание раздувало этот пепел, грозя превратиться в пожар.

Я инстинктивно подалась к его руке, закрывая глаза. Мне так не хватало этого тепла. Так не хватало ощущения, что кто-то большой и сильный стоит между мной и всем остальным миром.

Артем никогда так не умел. Когда я болела, Артем просто уходил в другую комнату, чтобы "не мешать мне отдыхать", а на деле — чтобы не видеть моих мучений и не заморачиваться с заботой.

А Максим… Максим всегда был другим. Если он считал что-то своим, он защищал это до последней капли крови.

Я резко открыла глаза и отстранилась, напуганная собственной слабостью.

— Не надо, — прошептала я, комкая край одеяла.

— Чего не надо, Оксан? — Максим убрал руку, но не отодвинулся. Он продолжал нависать надо мной, подавляя своей энергетикой.

— Не надо смотреть на меня так, будто... будто ничего не изменилось. Будто не было этих пяти лет. Я не та наивная девочка, которая смотрела тебе в рот. Я больная, брошенная, сломанная женщина. Ты спас меня сегодня от дождя, ты снял мне приступ, но это не значит...

— Это значит именно то, что значит, — жестко перебил он. — Я вернулся за тобой.

— Зачем?! — я сорвалась на крик, хотя сил на эмоции почти не осталось. — Чтобы искупить вину? Чтобы поиграть в спасителя?! Ты оставил меня! Ты позволил мне умереть вместе с тобой на той чертовой трассе! А теперь возвращаешься и предлагаешь... что? Разрезать меня на каком-то подпольном столе?!

Максим наклонился ко мне так близко, что я почувствовала запах его парфюма.

— Я предлагаю тебе жизнь, Оксана, — чеканя каждое слово, произнес он. — Ту жизнь, которую у тебя украли. Я знаю, что ты мне не веришь. Я знаю, что ты меня ненавидишь. И имеешь на это полное право. Но прямо сейчас твоя ненависть тебя не спасет.

Он взял мою свободную от капельницы руку и крепко сжал ее в своих ладонях.

— Твоя семья от тебя отказалась, — безжалостно, как скальпелем по живому, продолжил Максим. — Артем прямо сейчас планирует, как оставить тебя без квартиры и машины, переписав все на свою мамочку. Настя радуется, что избавилась от конкурентки. А онкология в твоей печени сожрет тебя за три месяца, если мы ничего не сделаем.

Из моих глаз покатились горячие, горькие слезы. Он бил по самым больным местам, не давая наркоза.

— У тебя никого нет, Оксана. Кроме меня.

Эта фраза прозвучала как приговор. Страшный, но абсолютно правдивый.

Я смотрела в его серые, стальные глаза и понимала: он прав. Мой мир рухнул. Все, кого я любила, вытерли об меня ноги. Мои коллеги на скорой просто пожмут плечами, если я завтра не выйду на смену. Моя мать даже не позвонила, чтобы узнать, не замерзла ли я насмерть под дождем.

А человек, которого я считала мертвым, человек, который когда-то разбил мне сердце своим исчезновением, сейчас сидит рядом, держит меня за руку и вливает в мои вены лекарство, чтобы мне не было больно.

Он — единственный, кто на моей стороне. Единственный, кто готов бороться за мою жизнь.

— Кто этот донор, Максим? — тихо, сдавленно спросила я. — Скажи мне правду. Я не лягу на операционный стол, если ради этого кому-то проломят голову в подворотне. Я врач. Я не убийца.

Максим слегка усмехнулся. В этой усмешке скользнула невероятная нежность.

— Я знаю, какая ты, Оксанка. Ты святая. Именно поэтому тебя так легко было сломать этим мразям, — он погладил меня по костяшкам пальцев. — Донора зовут Руслан. Три года назад он попал в аварию за границей. Врачи от него отказались, сказали, не жилец. Я оперировал его двенадцать часов подряд. Собирал по кускам. Вытащил с того света.

Максим посмотрел мне прямо в глаза, и я увидела в них абсолютную искренность.

— Он мой должник, Оксана. И он абсолютно здоров. Мы провели все тесты на совместимость, как только я получил доступ к твоей медицинской карте и результатам биопсии. Ваши ткани идеально совпадают. Он готов отдать правую долю своей печени. Добровольно.

Я слушала его, и в моей груди, прямо под слоем пепла и отчаяния, начало зарождаться крошечное, теплое зернышко надежды.

Шанс.

У меня появился реальный шанс выжить.

Не гнить заживо в обшарпанной палате государственного хосписа. Не ждать, когда метастазы сожрут мои легкие и мозг. А выжить.

А если я выживу...

Перед глазами снова всплыло лицо смеющегося Артема и надменный взгляд Насти, держащей на руках чужого ребенка, оплаченного моими бессонными ночами.

Если я выживу, я им этого не прощу. Никому из них.

Я стиснула зубы. Слезы высохли, уступив место холодной, как жидкий азот, ярости.

— Когда? — твердо спросила я, глядя на бутылку с физраствором.

— Что когда? — Максим слегка приподнял бровь.

— Когда мы будем делать операцию?

В его глазах вспыхнул триумф. Тот самый Максим. Победитель. Человек, который всегда добивается своего.

— Через неделю, — ответил он. — Нужно время, чтобы подготовить клинику и вывести тебя из состояния истощения. Я прокапаю тебя, мы восстановим показатели крови. На операционный стол ты должна лечь сильной.

— Артем... — я запнулась, произнося это имя. Оно вдруг стало казаться чужим и грязным. — Артем угрожал подать на развод и вышвырнуть меня без копейки. Он попытается меня найти. Чтобы подсунуть бумаги.

Максим наклонился вперед. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Я видела каждую черточку, каждую морщинку в уголках его глаз.

— Забудь о нем, — прошептал он с такой угрозой, что у меня перехватило дыхание. — Твой муж мертв. А тот трус, который занял мое место... он даже не представляет, в какую игру ввязался. Я уничтожу его, Оксана. Я заберу у него все: бизнес, свободу, репутацию. Он будет ползать на коленях, умоляя о пощаде.

Я смотрела на Максима и понимала, что это не пустые слова. Он действительно сотрет Артема в