Сквозь предательство к тебе - Аврора Ланская

Я пригрожу ей скандалом. Я скажу, что напишу на нее жалобу в Минздрав за то, что она вчера колола моему сыну препараты без моего согласия. Я найду на нее управу. Она так трясется над своей работой, что подпишет все, лишь бы я не устраивал проблем. А потом я заставлю ее разблокировать карту. Хотя бы на один день. Чтобы закрыть этот чертов долг.

Я решительно толкнул обшарпанную дверь и вошел внутрь.

В нос тут же ударил резкий, тошнотворный запах хлорки, дешевого растворимого кофе и старых медикаментов. Коридор был тускло освещен. По стенам тянулись какие-то допотопные плакаты про профилактику гриппа.

Как она могла здесь работать? Это же просто клоака.

Я направился прямо к стеклянному окошку диспетчерской, которое светилось в конце коридора.

За стеклом сидела тучная женщина с начесом на голове и ярко-красной помадой. Она что-то агрессивно печатала на клавиатуре, параллельно крича в телефонную трубку:

— Да нет у меня свободных бригад! Ждите! Женщина, я вам не господь Бог, у меня две машины на ремонте! Температуру сбивайте!

Она бросила трубку и подняла на меня злой взгляд.

— Мужчина, вам кого? Посторонним вход на подстанцию воспрещен!

Я облокотился на подоконник, стараясь выглядеть внушительно.

— Добрый день. Мне нужна Смирнова Оксана Николаевна. Позовите ее.

Женщина прищурилась, оценивающе пробежавшись взглядом по моей дорогой куртке и часам.

— А вы, собственно, кем ей приходитесь?

— Я ее муж, — жестко отрезал я, постучав пальцами по стеклу. — И у меня к ней срочное дело. Давайте, зовите. У меня нет времени тут с вами прохлаждаться.

Диспетчерша вдруг перестала печатать. Ее лицо вытянулось, а потом на нем появилось такое странное, пренебрежительное выражение, что мне захотелось стереть с нее эту красную помаду.

— Муж, значит? — протянула она, отодвигаясь от компьютера. — Тот самый, ради которого наша Оксанка тут жилы рвала на полторы ставки?

— Слушайте, женщина, давайте без лирики, — я начал терять терпение. Меня бесили эти нищеброды. — Позовите Оксану. Мне нужно, чтобы она расписалась в документах.

— А нету вашей Оксаны, — диспетчерша скрестила руки на необъятной груди.

— В смысле нету? Она на вызове? Я подожду.

— Да хоть до второго пришествия ждите, — усмехнулась женщина, но в ее глазах не было смеха. Только злая, тяжелая усталость. — Смирнова не выходила на работу.

Я нахмурился.

— Как это не выходила? Она же вчера была на сутках!

— Была, — кивнула диспетчерша. — А потом, после вызова в «Изумрудную долину», она просто вышла из машины скорой помощи и ушла пешком. В дождь. Оставила свой чемодан с наркотой в салоне, хлопнула дверью и пропала.

У меня внутри что-то оборвалось.

Пропала? Как пропала?

В этот момент дверь позади меня скрипнула, и в коридор вышел пожилой, грузный мужчина в синей форме водителя. Я сразу узнал его. Это был тот самый водитель, который вчера привез Оксану к нам в пентхаус.

Он остановился, увидев меня, и его лицо мгновенно побагровело от гнева.

— О, какие люди, — прохрипел он, делая шаг в мою сторону. — Явился, не запылился. Муженек года.

Я инстинктивно отступил на полшага назад. Взгляд у этого мужика был такой, словно он готов был размазать меня по стенке.

— Где моя жена? — стараясь не выдать дрожи в голосе, спросил я.

— А это ты у себя должен спросить, гнида, — водитель сжал кулаки. — Что ты с ней там сделал, в той богадельне, а? Девка вышла оттуда белая как мел! Ни слова не сказала! Просто пошла по трассе, как зомби!

— Она просто психанула, — я попытался отмахнуться, но голос предательски дрогнул. — Женские истерики. Мне нужно знать, где она сейчас. Дома ее нет, телефон отключен. Вы же ее коллеги, вы должны знать!

— Да никто не знает! — рявкнула из-за стекла диспетчерша. — Звонили мы ей! Со вчерашней ночи абонент недоступен. Заведующий уже рвет и мечет. У нас людей не хватает, эпидемия, а тут такой форс-мажор! Если она до завтра не появится, ее уволят по статье за прогул! И за оставление медицинского чемодана без присмотра!

Уволят.

Это слово ударило меня по ушам сильнее, чем звонок коллектора.

Оксану уволят?!

— Вы не имеете права ее увольнять! — заорал я, теряя над собой контроль. — Она у вас лучший сотрудник! Она пахала на вас годами!

— Правила для всех одни! — отрезала женщина.

Я отшатнулся от окна.

Мозг лихорадочно работал, пытаясь переварить информацию.

Оксана пропала. Телефон отключен. На работе ее нет.

Она не просто психанула. Она бросила свою работу. Свою святыню. То единственное место, где она чувствовала себя нужной. Она бросила всё.

Но если ее уволят... если она лишится зарплаты... кто будет платить по моим счетам?! Кто закроет этот долг в двести сорок тысяч?! Кто будет оплачивать аренду пентхауса для Насти?!

У меня нет денег! У меня вообще ни хрена нет!

Вся моя империя, все мое "успешное бизнесменство" держалось на тоненьких, измученных плечах женщины, которую я вчера вышвырнул на улицу, уверенный, что она никуда не денется.

А она делась. Испарилась.

— Слышь, ты, бизнесмен хренов, — водитель подошел ко мне вплотную, нависая своей тушей. От него несло дешевым табаком. — Если с Оксанкой что-то случилось... если она под машину бросилась из-за тебя... я тебя своими руками придушу. Понял меня?

Я ничего не ответил. Я просто развернулся и бросился вон из этого провонявшего нищетой здания.

Вылетел на улицу, жадно глотая холодный, влажный воздух.

Дождь усилился, заливая лицо, но я даже не замечал этого. Я подбежал к машине, распахнул дверь и рухнул на водительское сиденье.

Трясущимися руками я достал телефон.

Набрал номер Оксаны.

«Абонент временно недоступен...»

Я сбросил. Набрал номер матери.

— Мама! — рявкнул я в трубку, как только она ответила. — Она не появлялась?!

— Кто, Темочка? Оксанка? Нет, конечно. Я же говорю, она дурная. Настя вот только что звонила, плачет, Даньке хуже, а эта дрянь даже