Сквозь предательство к тебе - Аврора Ланская

— Да плевать мне на Даньку! — сорвался я. Нервы просто не выдержали. — Мама, она исчезла! Бросила работу! Коллекторы звонят, грозятся машину забрать!

— Господи... Сынок, да как же так? — запричитала мать на том конце. — А как же деньги?

— Нет денег! Нет! — я заорал так громко, что у самого заложило уши. — Она заблокировала карту! Мы банкроты, мама! Если я ее не найду, если не заставлю подписать бумаги и дать денег, я потеряю все!

— Успокойся, Артем. Выпей водички, — мать пыталась меня успокоить, но ее голос тоже дрожал. — Мы что-нибудь придумаем. Может, она к подругам поехала? К этой, как ее... к Светке?

Светка. Да, у нее была какая-то подруга с медицинского колледжа.

— Я найду ее, — прошипел я, сжимая руль до побеления костяшек. Глаза застилала красная пелена ярости. — Я из-под земли ее достану. Она мне все вернет. Каждую копейку. Я ее по судам затаскаю. Я сделаю так, что она пожалеет, что вообще на свет родилась.

Я швырнул телефон на соседнее кресло, прямо на папку с документами о разводе.

Она думает, что может просто так исчезнуть? Думает, что может разрушить мою жизнь и остаться безнаказанной?

Ну уж нет. Я не позволю какой-то неудачнице, какой-то бесплодной истеричке диктовать мне условия. Я — Артем Смирнов. Я всегда выхожу победителем.

Я завел мотор с таким ревом, словно хотел разорвать двигатель.

Она пожалеет. Клянусь, когда я ее найду, она будет на коленях умолять меня о прощении. И я выжму из нее все соки, до последней капли. А потом вышвырну на помойку, где ей и место.

Кроссовер с визгом покрышек сорвался с места, разбрызгивая грязь. Я ехал искать свою жену. И я еще не понимал, что иду прямиком в ловушку, из которой мне уже не выбраться.

Я открыла глаза и уставилась в незнакомый потолок.

Спальня была погружена в полумрак, только из-под неплотно задернутых плотных штор пробивалась узкая полоска серого утреннего света.

Первое, что я почувствовала — это отсутствие боли. Тот раскаленный кинжал под ребрами, который вчера скрутил меня на полу в ванной, исчез, оставив после себя лишь глухую, тупую тяжесть. Трамадол и капельница сделали свое дело. Я снова могла дышать полной грудью.

Я медленно села на кровати, спустив ноги на пушистый ковер.

В доме стояла абсолютная тишина. Я прислушалась, но не услышала ни шагов Максима, ни звуков работающего телевизора. На прикроватной тумбочке лежал мой телефон — выключенный, мертвый кусок пластика, — а рядом с ним белел небольшой листок бумаги.

Я протянула руку и взяла записку. Твердый, размашистый почерк Максима. Тот самый, которым он когда-то подписывал мне открытки на праздники.

«Уехал в клинику. Решаю вопросы по оборудованию и твоему донору. Буду к обеду. Из дома ни ногой. Еда в холодильнике. Если станет хуже — звони на этот номер (аппарат на кухне). Не геройствуй. М.»

Я провела большим пальцем по чернильным буквам.

Он поехал готовить мою операцию. Операцию, которая должна спасти мне жизнь.

Мой бывший муж, восставший из мертвых, сейчас рискует своей свободой, чтобы вытащить меня с того света. А что делаю я? Сижу здесь, прячусь, как напуганная мышь.

Я встала и подошла к окну, отодвинув штору. Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь мелкую, противную морось и серые лужи на асфальте.

Мне нужно было собрать вещи.

Да, Максим дал мне свой халат, да, он обеспечит меня всем необходимым, но я не могла лечь на операционный стол без документов. Мой паспорт, мой полис, моя полная медицинская карта с историей всех прививок и анализов за последние годы — все это осталось там, в нашей старой хрущевке на окраине. В той самой квартире, которую Артем сейчас наверняка пытается у меня отобрать.

Там же остались мои элементарные вещи: сменное белье, удобная одежда, зубная щетка. Я не хотела быть полностью зависимой. Не хотела просить Максима покупать мне трусы. Это было унизительно.

Я должна поехать туда. Сама.

Пока Артем на работе, пока он бегает по своим «бизнес-встречам» или вытирает сопли Настиному сыну, я быстро заскочу в квартиру, заберу папку с документами, кину в сумку пару вещей и вернусь.

Я быстро оделась. Вчерашняя форма скорой помощи высохла на сушилке в ванной, но надевать ее не хотелось. Она пропахла болью и предательством. Я нашла в гардеробной Максима простую черную футболку, которая была мне велика размера на три, и натянула ее поверх своих джинсов, сверху накинув его же объемную спортивную кофту.

Я выглядела как подросток-беспризорник, но мне было плевать.

Вызвать такси оказалось проще простого — я нашла наличные в кармане своей куртки.

Через сорок минут желтый автомобиль с шашечками высадил меня у знакомого, обшарпанного подъезда.

Мой старый двор. Двор, в котором мы с Артемом прожили столько лет. Вон та скамейка, на которой мы сидели вечерами, когда только поженились. Вон то окно на третьем этаже, за которым я плакала после очередного неудачного теста на беременность.

Сердце предательски сжалось, но я тут же заставила себя глубоко вдохнуть холодный осенний воздух.

Хватит. Никакой ностальгии. Этих людей для меня больше нет.

Я достала ключи и открыла подъездную дверь. Знакомый запах хлорки, кошек и старой пыли ударил в нос. Я поднялась на третий этаж, стараясь не шуметь. Вставила ключ в замок нашей... нет, теперь уже чужой квартиры.

Щелчок. Дверь поддалась.

Внутри было тихо. И невероятно пусто.

Я перешагнула порог и включила свет в прихожей. Квартира выглядела нежилой. Видимо, после того как Артем перебрался в роскошный пентхаус к Насте, он появлялся здесь только для того, чтобы переодеться перед очередной «командировкой».

На вешалке сиротливо висела моя демисезонная куртка. В углу стояли мои старые сапоги.

Я прошла в спальню. Шкаф был полупустым. Артем вывез почти все свои дорогие костюмы и рубашки. Оставил только старье.

Сжав челюсти, я достала из-под кровати небольшую дорожную сумку.

Никаких эмоций. Я действовала четко, как робот на вызове.

Джинсы. Пара футболок. Свитер. Свежее белье.

Я выдвинула ящик комода, где мы хранили документы. Вот она — заветная синяя папка. Мой паспорт, СНИЛС, медицинский полис,