Единственная для Бога войны - Наталья Викторовна Косухина

– Да. Эффектная. Эти ее красные волосы и синие глаза – как у отца. Интересно. Практически как у нас в роду, цвет передается по наследству, – усмехнулся третий принц, блеснув в нашу с императором сторону желтым взглядом с вытянутым зрачком.

Кайдан специально это сделал. Подчеркнул. И я поняла, к чему он ведет.

– Кровь не водица, – пожал плечами первый принц. – Однако брат не исполнил просьбу матери. Ведь просили держать себя в узде, а ты все мероприятие глаз с нее не сводил.

Я перевела взгляд на Рейнара. Тот не отрицал. Не оправдывался. Просто сжал челюсть и промолчал. Как же бесит это его поведение. Тихушник.

– Не все, – не согласился Кайдан. Его голос стал мягче, почти ласковым – верный признак того, что он намерен углубить провокацию. – Но практически всегда. Уверен, ее отец это тоже заметил. Как бы не спрятал дочку, чтоб дракон не утащил.

Рейнар сжал кулаки. Я видела, как побелели костяшки. Он мрачно посмотрел на братьев – тяжелым, давящим взглядом, от которого у опытных воинов подкашивались колени. Те заметили и пыл поумерили. Характер брата они знали не хуже меня. Рейнар не прощал насмешек. Особенно когда они касались того, что ему дорого.

– Ну вообще-то и она на него поглядывала, – педантично заметил первый принц, поправляя манжету. – Зря вы так.

– А потом мы ее спугнули, – подвел итог Люсьен, отодвигая тарелку.

Повисла тишина. Тяжелая, неловкая.

– Я сыт, – спокойно сказал Рейнар.

Он встал. Движения были плавными, сдержанными – ни резкости, ни лишнего шума. Он покинул столовую, даже не взглянув на нас. Дверь за ним тихо закрылась.

Но я не обманывалась его невозмутимой манерой. Я знала своего сына. Он всегда все держит в себе, а внутри кипят жуткие страсти, и всем мало не покажется, если он сорвется. Материнское сердце не обманешь.

– Вы должны пообщаться с наследницей Вейлин и составить о ней свое мнение. Серьезно отнеситесь к этому делу, а не стройте из себя идиотов, – безапелляционно приказала я оставшимся сыновьям. Голос мой прозвучал жестче, чем я хотела. Но они должны понять – это не игра. – Предлог я вам организую.

– Э нет, – резко мотнул головой первый принц. – Что не так скажу, Рейнар мне язык отрежет.

Он говорил шутливо, но я видела в глазах сына настоящее опасение.

– Или руки отрубит, если коснешься, – добавил четвертый принц, но без прежней веселости. Люсьен вдруг стал серьезным, даже слишком.

– А ты не трогай, – посоветовал император, уплетая обед за обе щеки.

Вот у кого за ребенка сердце не болит. Саргон всегда был таким – спокойным, рассудительным, иногда до бесчувствия. Он верил, что сыновья сами разберутся. Я знала – не разберутся. Особенно в таком деле.

– Мы с Рейнаром некоторое время в одном лагере тренировались. Знаю я брата. Без меня, – отрезал Кайдан.

Он скрестил руки на груди, всем видом показывая, что не сдвинется с места. Его золотистые глаза, такие же, как у отца, смотрели на меня с вызовом. Я знала этот взгляд – он означал, что спорить бесполезно.

Но они меня плохо знали. Окинув сыновей тяжелым взглядом, я обронила:

– Я сказала, вы услышали.

– Кажется, я догадываюсь, в кого второй принц характером пошел, – пробормотал младший.

И братья быстро ретировались из-за стола. Стулья скрипнули, посуда звякнула. Они почти бежали – взрослые мужчины, принцы империи. А я осталась сидеть, глядя им вслед.

Но я знала – они сделают, как велено. Никуда не денутся.

– Кселла, сегодня все прошло хорошо. Род Вейлин прилюдно высказал уважение. На наследнице был традиционный наряд. И она с виду неплохая девочка. Почему ты волнуешься? – спросил Саргон, откладывая вилку.

Он смотрел на меня с легким недоумением. Мужчины всегда не понимают, о чем на самом деле думают женщины. Даже императоры.

– Из-за сына. Его чувства глубже, чем я думала. Полагаю, все началось еще тогда, когда они познакомились. Ее помощь ему, расположение друг к другу, легкая дружба. Эти сильные чувства разлука преобразила, и когда они стали взрослыми, это переросло в любовь. Она – его свет.

Я говорила и чувствовала, как внутри все сжимается. Как больно осознавать, что твой ребенок любит так, что это может его уничтожить.

– Что ты говоришь? Они не видели друг друга, – не поверил Саргон.

– Иногда этого и не нужно. Достаточно расположения и позитивных эмоций. Не зря, пока драконы не пройдут становление силы, их контролируют. Особенно круг общения. В тяжелые времена, из-за потрясений, лишений, их организм мобилизуется. Драконы очень сильны. Умнее, быстрее, более жестоки, чем в среднем человеческая популяция. Но ничего не дается просто так. Для того чтобы собраться и преодолеть трудности, драконам нужен свет. Светом может стать женщина. Она будет точкой опоры, одержимостью дракона. Вокруг нее будет вертеться его мир.

– Ладно, пусть так. Думаешь, Вейлин плоха?

– Не знаю. Тут как повезет. Если светом дракона оказалась та, кто его любит и заботится, то мужчине повезло. Если нет… За ошибку дорого платят. Потому что дракон всегда будет верен своему свету, пойдет против своих интересов, интересов семьи и даже императора. Из-за этого все родственники, в ком живет дракон, приносят клятву верности империи и оберегают ее правителя. Она хоть как-то может сгладить преданность женщине. Какие мотивы у девы из рода Вейлин? На чьей она стороне?

– Все-таки ты уверена, что она его свет? Он не всегда бывает у дракона.

– Да. Подобное бывает нечасто. Чтобы выбрать свет, а не просто влюбиться, дракон должен быть на грани жизни и смерти, а такое бывает редко. Но нет сомнения: второй принц свой свет выбрал, и им является наследница Вейлин. Пока он взрослел, для него ни одна девушка не могла с ней сравниться. А потом мечта обрела кровь и плоть. Рейнар – взрослый мужчина. Его симпатия превратилась в одержимость. Ты же тоже видел, как жадно он на нее смотрел? В какой-то момент я даже думала, он сорвется и спустится к Вейлин.

Я помнила этот момент. Рейнар наклонился чуть вперед, его глаза горели – желтые, вертикальные зрачки расширились.

– Да, на Рейнара такое непохоже, – задумчиво протянул супруг.

– Наш мальчик только с виду спокойный и холодный. На самом деле он эмоциональнее своих братьев. Он с детства был сильным и хорошим. Именно поэтому именно его посчитали перспективным наследником и хотели убить. Испытания его закалили, но в чувствах наш принц сейчас беззащитен.

Я замолчала, потому что горло перехватило. Воспоминания о тех годах –