Хозяйка северных земель - Натали Эмбер

– Прости, я делаю свою работу, ведь я обещала вылечить тебя, – вздыхаю, подходя ближе.

Эрик вдруг забирает ложку из моих рук, и сам пытается поесть. Ему больно, он морщится, но терпит.

– Швы не так крепки, как ты думаешь. – объясняю ему, – Нельзя слишком нагружать шею.

Снова ловлю на себе его взгляд. Упрямый, решительный, невыносимый.

– Позволь мне покормить тебя, – тянусь к ложке и едва заметно улыбаюсь, когда он соглашается.

Как сказать ему слова, которых нельзя произносить? Что я пришла из будущего, которое наступит через тысячу лет. Что я всего лишь листала страницы учебника, а викинги ожили. Теперь один из них сидит передо мной и требует ответа...

– Мне сложно объяснить, – начинаю несмело, – Но я чувствую большую угрозу.

Эрик хмурится. Читаю в его взгляде немой укор. Сердце снова пускается вскачь. Понимаю, он мне не верит, но следом приходит другая мысль. Почему мне так важно, чтобы он поверил?

17

Эрик смотрит, не отводя глаз.

– Откуда ты знаешь? – читаю по его губам.

В его взгляде холодная решимость. И от этого холода у меня внутри всё сжимается.

Если он решит, что меня прислали враги, то отвернётся от меня. А без него я здесь никто. Пришлая. Рабыня.

Внезапно он приподнимается и тянется к тумбе. Я понимаю без слов и поспешно выдвигаю верхний ящик. Внутри лежит карта, перевязанная верёвкой.

Сердце начинает биться громче. Ладони холодеют.

Разверни, – жестом показывает он.

Непослушными пальцами развязываю узел и разворачиваю карту перед ним. Запах старой бумаги и чернил ударяет в нос.

Эрик хмурится, вглядываясь в карту.

– Где нас остановят? – читаю по губам.

Я молчу, но в мыслях полный кавардак.

Не могу же я в самом деле рассказать ему о том, что я пришла из будущего. Что знаю исход из учебников истории. Услышав правду, он решит, что я безумна.

Вот только если солгу, он почувствует ложь.

Как же мне быть?

Уходить от ответа вечно я не могу. Может быть, просто не называть источник информации?

Викинги верят пророчицам, только я не одна из них. Но ведь Хильда тоже говорила об опасности.

– Мне приснился сон о том, что викингам грозит погибель, – начинаю я, проверяя реакцию Эрика.

Он терпеливо слушает и ждёт, но взгляд не становится мягче.

– Я могу указать примерное место на карте. Там за излучиной реки есть узкий проход. Отмели задержат корабли. А ветер не позволит быстро уйти.

Он следит не за картой, а за мной. Словно пытается понять, говорю ли я правду.

– Если враги перекроют путь здесь и здесь, вы окажетесь в ловушке, – заставляю голос звучать ровнее, – Никто не уйдёт живым.

В комнате повисает неловкая тишина. Только угли потрескивают в очаге.

Руки Эрика всё ещё напряжены, но взгляд становится менее острым.

Он смотрит на излучину реки. Затем снова на меня.

– Ты рассуждаешь не как ярл, – произносит одними губами.

– Я рассуждаю как человек, который боится смерти, – отвечаю несмело.

Он резко выпрямляется и тут же вздрагивает. Лицо искажается от боли.

– Ты не понимаешь, – качает головой, – Ярлы могут решить, что ты угроза.

Я чувствую, как внутри всё холодеет, ведь я посмела указывать конунгу. Если Эрик не поддержит меня, то всё будет кончено.

– Но ведь я пытаюсь спасти вас! – вырывается у меня.

Он смотрит прямо в глаза.

– Мы воины, – читаю по его губам.

– Да, но ведь это не значит, что нужно безрассудно бросаться в бой, – шепчу я.

Разумеется, я слышала про яростных берсерков, но тут совсем другой случай.

– Эрик, я боюсь, – вздыхаю, – Я не хочу, чтобы вы погибли.

Он откладывает карту в сторону. Долго молчит, обдумывая мои слова.

Ветер за стенами воет, будто вторя моим мыслям.

Наконец, Эрик поднимает взгляд.

– Ты боишься за меня… или за всех? – читаю по губам.

Вопрос глубже, чем кажется.

Я открываю рот, но слова застревают в горле.

Эрик медленно и аккуратно сворачивает карту. Прячет её обратно в ящик. Затем закрывает глаза и медленно откидывается к стене. Его грудь поднимается и опускается сильнее обычного, будто напряжение, державшее его весь день, наконец ослабляет хватку.

Я стою у стола, не решаясь пошевелиться. Словно любое движение может разрушить то хрупкое равновесие, которое возникло между нами.

Чувствую себя опустошённой. Будто из меня вынули силы, страх и даже мысли. Осталась только странная лёгкость и усталость.

Я перешла границу. Изменила ход совета. И всё же Эрик не отвернулся от меня.

Осторожно перевожу взгляд на него. Он открывает глаза.

Мы смотрим друг на друга дольше, чем это принято между ярлом и рабыней. Я первой отворачиваюсь, не в силах выдержать его пристальный взгляд.

– Я принесу горячей воды, – говорю тихо.

Эрик едва заметно кивает.

Выхожу в коридор. Здесь немного прохладнее. Вдалеке слышатся голоса, лязг посуды. Жизнь возвращается к привычному ритму, будто ничего не произошло.

А внутри меня всё горит. Сердце колотится, а в мыслях звучит его вопрос: «Ты боишься за всех или за меня?»

Я никогда не слышала голоса Эрика. Но почему-то представляю его низким, раскатистым, с рычащими нотками. Отдалённо похожим на голос его отца, только моложе и живее.

Сможет ли он говорить? От этой мысли сердце вдруг тревожно сжимается.

Возвращаюсь в комнату с кипятком и травами. Привычными движениями готовлю отвар. Бросаю в чашу сухие листья, растираю их деревянной ложкой и заливаю водой.

Эрик наблюдает за мной. Замечаю, как его пальцы непроизвольно сжимаются на колене. Как напрягается челюсть. Боль никуда не ушла. Он просто привык её терпеть.

– Садись поудобнее, – тихо говорю, подходя к нему.

Он меняет положение, опираясь на стену. Я осторожно развязываю повязку. Ткань потемнела от крови.

– Швы целы, – шепчу скорее себе, чем ему, – Это хорошо.

Стараюсь не причинить боли, но всё равно чувствую, как мышцы напрягаются под моей ладонью.

– Потерпи немного, – тихо прошу я.

Эрик моргает. Я промываю рану тёплым отваром. Запах трав становится сильнее. Накладываю чистую повязку, аккуратно закрепляю узел и только тогда позволяю себе выдохнуть.

Между нами повисает неловкая тишина.

– Спасибо, – читаю я по его губам.

Сердце