Сердце пустоты - Алиса Джукич

расслабиться и перестать думать о работе! Ты так себя совсем загонишь! Обещаю, завтра утром я передам тебе все необходимые рисунки, фотки и документы. А сегодня вечером мы наденем красивые платья, будем пить шампанское и смотреть на красивейших людей Парижа.

Пока Натали уговаривала меня перестать портить своей кислой рожей настроение всем вокруг, к нам вернулась девушка-консультант, ловко обойдя манекены и стойку с коктейльными нарядами. Ее зеленые глаза горели предвкушением, ей явно не терпелось узнать, придется ли по вкусу выбранная ею одежда.

Совершенно заурядная незнакомка в белой рубашке держала на сгибе локтя целую стопку платьев из дорогих тканей, которые мне предстояло примерить.

— Не могли бы вы сразу убрать чересчур откровенные модели и все, что блестит? — попросила я девушку.

Консультант расстроено надула губки, но послушно отложила на стойку пару нарядов с открытой спиной, а следом за ними отправились три платья с алмазной вышивкой, ослепительно сверкавшей под светом софитов.

Мой выбор значительно поубавился. Я встала с кресла и направилась к примерочной, по пути забрав у девушки единственное оставшееся в ее руках платье из алого атласа. Его гладкая, холодная поверхность обещала спокойствие и уверенность, которых мне так последнее время не хватало.

Завесив штору, стянула с себя джинсы и блузку с рюшами, быстро облачившись в выбранный наряд. Платье выгодно обтянуло мои изгибы, словно вторая кожа. Оно было простым до гениальности, однако открытые плечи и вырез сбоку придавали ему шарма.

— Аля, ну что ты там, уснула? — послышался нетерпеливый высокий тембр Натали. — Давай показывайся!

Я вздохнула и вышла на небольшой подиум.

Натали взглянула на меня, и ее лицо вытянулось.

— О боже... — прошептала она, пряча рот за ладонями. — То, что нужно. Ты в нем невероятно хороша.

Подруга заставила меня покружиться, чтобы разглядеть со всех сторон. Удрученная мыслями, я следовала ее просьбам на автомате.

— Черт, да что с тобой такое! — вдруг возмутилась Натали. За время моего отсутствия она успела переодеться в свою обычную одежду. Я оступилась о шлейф и едва не грохнулась на пол, так что пришлось признаться, что все утро я прибываю в абстракции после разговора с профессором.

— Вчера вечером я виделась с Дроздовым. Он огласил теорию, что сад Дюбуа не умирает от токсинов или вредителей, а что его угнетает внутренняя боль Эрика.

Подруга закатила глаза.

— Всегда не понимала этого ворчливого деда, — призналась она. — Так что не забивай себе голову. — После приюта мы вместе с Натали поступили в университет естествознания, однако подруга ушла сразу после первого года обучения, сославшись на то, что наука не для нее. Она предпочитала жить здесь и сейчас, а не просиживать штаны на парах ради «бумажки».

— А если он прав...

Убийственный взгляд Натали прожег в моем лбу дыру. Я вернулась назад в примерочную, чтобы снять элегантный наряд, а когда вышла, подруга уже стояла у кассы и расплачивалась за свои покупки.

* * *

— Просто пообещай, что сходишь со мной на свидание в этом платье, а после я его с тебя очень медленно сниму. — Слышимый в динамике голос Луки стал хриплым, учащая пульс. После салона, где нам сделали укладку и легкий макияж, мы с Натали вернулись домой.

Примеряя купленное платье под созданный стилистами образ, я вертелась возле настенного зеркала в собственной спальне. Маленькая уютная комната отражала мою суть: с первого взгляда она казалась абсолютно невзрачной, но стоило приглядеться получше, и вуаля! Спинку кровати вместе с гирляндой украшали вьюнки, и во время сна легкие полнились их чудесным ароматом, а на деревянном столе с ноутбуком хищные растения поджидали своих жертв.

— Ты с ума меня сводишь, Аля! — вновь восхитился Лука, разглядывая отправленное ему фото. Я и сама чувствовала себя неотразимой: мои торчавшие в разные стороны рыжие кудри подняли в высокую прическу, подчеркнув тонкую шею с жемчужным колье, стрелки на глазах придавали хитринки, а алые губы — соблазна.

— Возвращайся скорее, — попросила я парня, предвкушая, как его горячие руки будут путешествовать по моей чувствительной коже. Мы с Лукой так и не перешли грань совместных ласк, но иногда в ночи я представляла, как он нежно шепчет мне слова любви и покоряет мое тело. — Я уже скучаю...

Хотелось подразнить его, ведь Натали неоднократно упоминала, что мужчины сейчас не ценят «недотрог». Но, к счастью, Лука оказался тем самым вымирающим видом молодых людей, который не торопил наше сближение. Странно ли это? Не знаю…

— Завтра вернусь в Париж. Ты же знаешь, что с Гарри хм… бывают сложности.

Я кивнула, но сообразив, что Лука не способен видеть через телефон, ответила:

— Да, передавай ему привет от меня и Натали… — Мы редко затрагивали тему «болезни» его младшего брата, точнее Лука ее избегал, делясь лишь фактами о том, что Гарри борется с зависимостью, но пока безуспешно.

— Хорошо, — с долей грусти отозвался Лука, и почему-то показалась, что он не станет говорить о нас брату. В трубке послышался скрип шин остановившегося автобуса, на котором Лука ездил к брату.

Я сильнее сжала телефон, и резиновая уточка на чехле жалобно пискнула.

— Тогда увидимся завтра после работы? — Я улыбнулась, старясь ментально окутать Луку теплом и огородить от излишних переживаний за Гарри.

— Да, я заеду к тебе после смены в ресторане. Целую. — Послышался шелест одежды и переговоры. Лука первый сбросил звонок, а я ненадолго ушла в себя.

— Ну что опять за кислая физиономия? — На пороге комнаты, как статуя самой Афродиты, застыла Натали при полном параде. В отличие от моей собранной укладки, ее светлые волосы стилисты уложили легкой волной до талии, а синие глаза искрились на фоне макияжа с блестками. — Нас такси ждет.

Пришлось выдавить из себя подобие улыбки и, последний раз взглянув на отражение в зеркале, схватить с тумбочки клатч и поспешить за подругой.

* * *

Запах оперы Гарнье был густым и сложным, как духи загадочной незнакомки. Он состоял из древесного паркета, позолоты, вобравшей в себя пыль веков, и едва уловимой горьковатой ноты старого алого бархата, обивающего кресла.

Мы с Натали позволили толпе пронести нас по Большой Лестнице, в отполированном мраморе которой отражались наши вытянутые от изумления лица.

Гарнье напоминал музей с сохранившейся в нем далекой историей. Каждый завиток на стенах, каждый позолоченный херувим кричал о прошлом, и в этом наполненном духом старины дворце чудилось, что из-за угла вот-вот появится король или принц и предложит руку и сердце.

Но, увы, сказочные грезы так и не воплотились в реальность. Вместо героя из прошлого, к нам, отделившись