Черная метка для графини - Ольга Баринова

— Беги, — прошептала она одними губами, повернувшись к Джейкобу. — Беги, я отвлеку их.

Алисия поднесла дрожащие руки к лицу и громко застонав, упала прямо на руки подбежавшего офицера. Тот замешкался, пытаясь подхватить нежную барышню.  Солдат рядом замер, опешив от такой сцены.

Джейкоб колебался секунду. Вторую. Третью. Потом отбросил шпагу и рванул к калитке.

Он слышал, как за спиной кричат гвардейцы, как зовут подмогу, как офицер ругается сквозь зубы. Раздался выстрел, но он не оборачивался. Он бежал, перепрыгивая через кусты, через корни, через собственный страх, и когда он наконец выскочил на улицу, когда запрыгнул в карету, которая ждала его с зажженными фонарями, он услышал, как где-то позади, в саду, раздался крик.

Крик герцога.

— Баронесса! Что с вами?

ГЛАВА 9

Алисия лежала на руках герцога, чувствуя, как его пальцы — сильные, горячие — прижимают ткань к ее плечу, пытаясь остановить кровь. Боль была острой, пульсирующей, но сквозь эту боль она чувствовала странное облегчение.

Он успел. Он убежал. Он жив.

— Зачем? — повторял герцог, и в голосе его было недоумение. — Зачем вы это сделали? Зачем вы подставились под пулю, когда я начал стрелять? Вы не знали этого человека.

— Я видела, — прошептала Алисия, и губы ее дрожали, — как были убиты те люди. Я не могла смотреть на еще одну смерть.

— Но он — преступник! Он убийца!

— А вы, ваша светлость? — спросила Алисия, и в глазах ее — мутных от боли — мелькнул вызов. — Вы не убийца?

Герцог замер.

Его лицо — красивое, холодное — исказилось, и в глазах — темных, глубоких — мелькнуло что-то, чего Алисия не ожидала увидеть. Настоящая, живая боль.

— Вы правы, — сказал он тихо. — Я убийца. Но я не хотел убивать вас.

— Я знаю, — прошептала Алисия. — Вы целились в него.

— Я целился в него, — повторил герцог. — А вы встали между нами. Почему?

Алисия закрыла глаза. Она не могла сказать правду — что этот человек был ей дороже жизни, что она знала его в другой жизни, что она вернулась из будущего, чтобы спасти его. Герцог не должен был знать. Никто не должен был знать.

— Потому что, — сказала она, открывая глаза, — мне стало страшно. Я видела слишком много смертей. И я решила, что должна остановить хотя бы одну.

Герцог смотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. Потом поднял ее на руки — легко, будто она ничего не весила, — и понес к особняку.

— Врача! — крикнул он, переступая порог. — Немедленно врача!

Алисия видела, как мелькают лица — гости, слуги, гвардейцы, — как люди шарахаются в стороны, как кто-то крестится, кто-то шепчет молитвы. Свечи в люстрах казались ей звездами, и она плыла среди этих звезд, как корабль в шторм.

Герцог внес ее в комнату — большую, с высокими потолками, с тяжелыми шторами из темно-синего бархата, с камином, в котором горел огонь. На стене висел гобелен, с изображением охоты на единорога, вышитый золотом и серебром, пахло лавандой и воском, смешанным с чем-то сладким, приторным.

Он опустил ее на кровать — широкую, с балдахином, застеленную белоснежными простынями, — и Алисия почувствовала, как мягкий шелк касается ее затылка, как подушка — пуховая, прохладная — принимает ее голову.

— Воды, — приказал герцог кому-то за спиной. — И врача. Живо!

— Уже, ваша светлость, — раздался голос из дверей. — Господин Ларош уже в пути.

Алисия открыла глаза. Сквозь пелену боли она увидела герцога — он стоял у кровати, и его лицо было бледным, как полотно. Черный плащ валялся на полу, белая рубашка была забрызгана ее кровью.

— Вы не должны были этого делать, — сказал он, и голос его дрожал. — Вы не должны были рисковать своей жизнью ради незнакомца.

— Может быть, — ответила Алисия, и губы ее изогнулись в слабой улыбке, — я не хотела, чтобы на ваших руках была еще одна смерть.

Герцог замер. Он хотел ответить, но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату стремительно вошла Маргарет.

— Алисия! — воскликнула она, бросаясь к кровати. — Дитя мое, что с тобой? Я прибежала, как только услышала... Мне сказали, что кто-то стрелял, что ты ранена, что...

Она осеклась, увидев герцога. Ее глаза — острые, цепкие — сузились, и в них мелькнуло что-то, чего Алисия не могла прочитать. Гнев? Страх? Или, может быть, торжество?

— Ваша светлость, — Маргарет выпрямилась, и в ее голосе зазвенел холод, которого Алисия не слышала даже в самые трудные моменты их разговоров. — Я надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что моя племянница могла погибнуть по вашей вине?

Герцог побледнел еще больше.

— Госпожа де Валькур, — сказал он, и в голосе его впервые прозвучало искреннее раскаяние, — я приношу свои глубочайшие извинения. Это была трагическая случайность. Я целился в беглеца, а баронесса...

— Баронесса встала между вами и вашей жертвой, — закончила Маргарет, и в ее голосе была горечь. — Я знаю. Моя племянница всегда была склонна к безрассудству.

— Тетя, — слабо возразила Алисия, но Маргарет не обратила на нее внимания.

Герцог склонил голову.

— Я предлагаю, — сказал он, — чтобы баронесса осталась в моем доме до полного выздоровления. Я обеспечу ей лучший уход, лучшего врача, лучшие лекарства. А вы, госпожа де Валькур, — он повернулся к Маргарет, — можете остаться с ней. Я выделю вам комнаты рядом. Чтобы вы могли следить за ее состоянием и...

Маргарет замерла.

— Вы предлагаете нам жить в вашем доме? — переспросила она, и в голосе ее прозвучало недоверие.

— Я настаиваю на этом, — ответил герцог. — Баронесса получила рану по моей вине. Я несу за нее ответственность. И я хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности.