Развод. Отринутая истинная генерала-дракона - Мила Зайн

Она кивает и почти бегом исчезает за дверью.

Я остаюсь одна с тикающей бомбой на столике.

Превозмогая отвращение, я снова беру артефакт в руки.

Тьма, заключенная в нем, ощущается почти физически. Она вязкая, голодная, она тянется к жизни внутри меня, чтобы осквернить, извратить, подчинить.

Что делать?

Я не знаю ритуалов очищения. Я не владею магией. В отчаянии мой взгляд падает на руку. На тяжелое фамильное кольцо с драконом, кусающим свой хвост, которое слегка жжется, привлекая внимание к себе.

Ядовитая ирония пронзает насквозь.

Кольцо Императора. Артефакт, который он сначала подарил мне, как символ будущего династии, а потом заставил Рагнара сорвать с моего пальца, сдирая кожу, и надеть на его ведьму.

На моих глазах. Рагнар…

Мой взгляд мутнеет от подступившей горечи.

Он стоял там, мой палач, мой муж, и целовал ее, пока моя душа умирала от унижения. Это кольцо словно клеймо моего позора.

Но совершенно неожиданно… происходит чудо.

От кольца исходит волна теплого, золотистого света. Неяркого, но плотного, как жидкий мед.

Свет окутывает темный артефакт, и тот отвечает шипением, словно на него плеснули кислотой.

Могильный холод отступает. Амулет покрывается тонкой коркой инея, его темная аура съеживается, гаснет. Он больше не угрожает. Он превратился в простой, бесполезный кусок кости.

Я смотрю на кольцо на своих пальцах. Несмотря на всю боль, которую оно символизирует, оно… помогло?

Но облегчение длится недолго.

Я вспоминаю цветок, рассыпавшийся прахом под моими пальцами. Вспоминаю ледяную пощечину, от которой Рагнар отшатнулся в ужасе.

Чужая сила… она во мне. В этом теле. И если я хочу выжить, я должна научиться ее контролировать.

Я опускаюсь в кресло у столика, где Элара оставила поднос. Взгляд цепляется за одинокую алую розу в тонкой хрустальной вазе.

Моя собственная магия всегда была слабой, почти незаметной, как солнечный зайчик на стене. Светлая, созидательная.

А теперь… теперь я чувствую внутри океан силы. Могущество, от которого кружится голова.

И пусть это сила ведьмы, но я ведь могу направить ее, верно? Я могу заставить ее служить мне.

Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться. Пытаюсь нащупать внутри тот источник, ту магию, что пробудилась во мне.

Я представляю, как роза на столе расцветает. Я вливаю в нее всю волю, все желание создать что-то прекрасное, живое.

Но вместо созидательного тепла, вместо света, я чувствую, как изнутри поднимается нечто иное.

Тьма. Липкая, голодная, как болотная трясина. Она пахнет сырой землей, тлением и застарелой болью. Она не хочет создавать. Она хочет пожирать.

Роза на столе не расцветает. Она чернеет, ее лепестки скручиваются, истлевая за одно биение сердца. Снова. Как и цветок раньше. Мне не показалось…

Я в ужасе отшатываюсь, разрывая контакт. Дыхание срывается, сердце колотится о ребра, как обезумевшая птица.

Рука сама ложится на живот, ища утешения.

Там, внутри, я чувствую ответный, едва заметный толчок.

Ребенок.

Теперь мой ребенок.

Да, он зачат в предательстве, в обмане, но он… он чудо. После стольких лет бесплодных надежд, после унизительных осмотров и горьких слез в подушку, я ношу в себе жизнь. Это маленькое, невинное существо не виновато в грехах своего отца. И я не могу злиться на него. Я не позволю странной тьме коснуться его. Никогда.

Это тело Лиран… его магия… она не просто темная. Она мертвая.

Некромантия.

Слово всплывает в сознании, и от него по коже бежит ледяная дрожь.

Не может быть.

Но это все-таки так!

Я заперта не просто в теле врага. Я заперта в теле чудовища. И это чудовище теперь — часть меня.

Глава 17

Я просыпаюсь и первым делом смотрю на туалетный столик. На горстку серого праха в хрустальной вазе.

Все, что осталось от алой розы. Вчера я пыталась прикоснуться к силе нового тела, к магии ведьмы. Пыталась заставить ее служить мне, вложить в нее свет, заставить цветок распуститься еще пышнее.

Но эта сила… она не слушается. Она не созидает. Она только пожирает.

Я не умею ей пользоваться. Я даже не понимаю ее природу. Это не моя слабая, теплая магия, похожая на солнечный луч. Это холодная, голодная пустота, которая отозвалась на мою волю лишь одним — разрушением.

Я боюсь даже пробовать снова. Боюсь того, что дремлет в этой плоти, боюсь случайно выпустить это на волю. Я не чудовище. Не хочу им быть.

И только потом, когда отчаяние от собственного бессилия скручивает внутренности, приходит ярость.

Она клокочет внутри, горячая и вязкая, как лава.

Рагнар запер меня. После его пустых угроз и моего дерзкого вызова, он просто запечатал двери магией.

Я стою перед ними, пробую толкнуть. Массивная дубовая створка даже не дрожит. Ладонь упирается в невидимый, вибрирующий барьер, который оставляет на коже ледяной ожог.

Клетка. Снова.

Я мечусь по этим роскошным, ненавистным покоям, как пойманный зверь. Воздух пропитан ароматом чужих духов, и я задыхаюсь в нем.

Нет. Я не позволю ему сломать меня. Не в этот раз.

Я должна попасть в библиотеку. Должна хотя бы прочитать о той силе, которой не умею управлять, понять, что за тьма течет по этим венам.

Неожиданно за дверью раздаются тяжелые, чеканные шаги, и голос стражника, глухой и безэмоциональный, объявляет:

— Его Императорское Величество.

Сердце ухает в пустоту где-то под ребрами.

Император. Отец моего убийцы. Здесь. Сейчас.

Паника длится одно биение сердца, а затем ее сменяет ледяной, острый расчет.

Он — ключ.

Я торопливо бросаюсь к кровати, кутаясь в тяжелое шелковое одеяло. Взбиваю подушки, растрепываю волосы, придавая себе вид больной, измученной женщины, только что оторванной от ложа страданий.

Когда дверь открывается, я уже сижу на краю постели, хрупкая и уязвимая, плотнее запахивая на плечах спасительную ткань.

Император Аргос Аматерас входит в комнату, и вместе с ним входит холод. Его золотые глаза, такие же, как у сына, но потускневшие от горя и паранойи, изучают меня с тревогой, которая не имеет ничего общего с сочувствием.

Он беспокоится не обо мне. Он беспокоится об инкубаторе для своего наследника.

— Леди Лиран, — его голос, обычно гремящий в зале Совета, сейчас тих, почти скрипуч. — Мне доложили, что вы нездоровы. Я пришел лично удостовериться в вашем состоянии.

— Ваше Величество, — я поднимаю на него глаза, полные разыгранной скорби, и мой новый, мелодичный голос дрожит.

— Я… я просто раздавлена. Трагическая случайность с леди Айлин… это было так несправедливо.

Слова царапают горло, как битое