Келин. Я вам не прислуга! - Мелисса Моррис

«Я ушла не к Аскару. Я ушла от тебя».

Отправляю и сразу жалею, что получилось так резко. Хочется дописать что-нибудь, чтобы смягчить. Но тогда придется снова рассказывать о том, что он уже слышал.

Кладу телефон на покрывало. Через минуту поднимаю: Данияр прочитал, ответа нет.

Я открываю страницу фотоцентра и нахожу публикацию. Несколько отметок, вопрос о часах работы. Обычная фотография, на которую я теперь не могу спокойно смотреть.

Телефон звонит, пока она открыта на экране.

— Мам?

— Мне Данияр прислал, — говорит она без приветствия. — Этот фотограф. Ты из-за него ушла?

— Нет. Это коллега…

— Не надо про работу, Салтанат. Ты мне скажи: как ты могла уйти к другому мужчине, пока еще замужем?

Глава 14. Не говори за меня

— Салтанат, выйди. Нам надо поговорить.

Данияр стоит перед стойкой, не снимая куртки. Я только что выдала заказ и еще держу в руке бланк.

— Я на работе.

— Я вижу. На пять минут можно выйти.

Женщина у витрины перестает рассматривать рамки. Я опускаю бланк, так и не отметив, что заказ выдан.

Вчера я так и не убедила маму. Объясняла, что живу одна и с Аскаром познакомилась после ухода. Она отвечала, что Данияр не стал бы просто так говорить подобные вещи. В конце я попросила прекратить и попрощалась. Заснула далеко за полночь.

А сегодня пришла раньше, как обещала Розе Сериковне. Приняла доставку, помогла убрать коробки с прохода. До прихода Данияра утро было обычным.

— Мы можем поговорить после смены, — говорю я.

— Чтобы ты опять написала, что передумала? Я приехал сейчас.

Он оглядывается на дверь в съемочную комнату. Там Аскар складывает стойку после утренней съемки. Клиент уже ушел.

Я знала, что у него сегодня съемка. Сама записывала клиента. Сейчас мне хочется, чтобы он оказался где-нибудь в другом месте.

— Вот и он, — говорит Данияр.

Аскар поднимает голову.

— Здравствуйте.

— Работаете?

— Да. А что?

Данияр поворачивается ко мне.

— Ты поэтому выйти не хочешь?

Я чувствую, как горячими становятся щеки. Можно выйти на улицу, чтобы никто не слышал. Потом сесть в его машину, потому что на улице неудобно стоять. Потом снова объяснять то, что я уже объяснила вчера.

— Я не пойду сейчас, — говорю я. — И здесь обсуждать это не буду.

— А где будешь? В сообщениях смелая стала, а сказать в лицо нечего?

Роза Сериковна выходит из кабинета.

— Что случилось?

Я открываю рот, но Данияр отвечает раньше.

— Я муж Салтанат. Нам нужно поговорить, она не хочет выйти.

— Салтанат сейчас работает. Семейные вопросы решайте в другое время.

— Я не собираюсь тут скандалить.

Он произносит это тише. Кажется, сейчас уйдет и мне останется только пережить взгляды коллег.

— Тогда не мешайте, пожалуйста, — говорит Роза Сериковна. — У нас посетители.

Женщина у витрины кладет рамку на место.

— Я потом зайду.

Она выходит. Данияр снова смотрит на меня.

— Вот до чего довела. Нормально поговорить уже нельзя.

Я слышу, как Аскар ставит сложенную стойку возле стены.

— Салтанат сказала, что сейчас не может, — произносит он.

Данияр усмехается.

— А тебя я спрашивал? Ты на юбилее у моего отца деньги получил и теперь еще жену мою утешаешь?

Я кладу бланк на стойку.

— Мы не встречаемся, Данияр. Ты вчера видел пять человек на фотографии. Почему рассказываешь всем только про нас двоих?

— Потому что остальные от мужей не уходили.

— Ты их вообще не знаешь.

У меня срывается голос. Я оглядываюсь на Розу Сериковну. Она ведь может пожалеть, что взяла меня после того звонка мужа.

Начальница обходит стойку.

— Я уже попросила прекратить. Здесь вы разговор не продолжите.

— Дайте мне с женой разобраться.

— Я тебе уже ответила, — говорю я. — Я больше месяца живу отдельно и подала на развод. А ты пришел обсуждать фотографию.

Аскар выходит из съемочной комнаты. Он останавливается сбоку от стойки, рядом со мной.

— Она к тебе не вернется. Оставь ее в покое.

На секунду становится легче. Кто-то другой произнес то, что я уже устала повторять. Мне даже не пришлось просить.

Данияр переводит взгляд на него.

— Вот как. Ты уже решил, вернется она или нет?

Он больше не смотрит на меня.

— Данияр…

— Я с ним говорю.

Я замолкаю. Они будут говорить обо мне, а я ждать, когда можно будет вставить хоть слово.

Аскар начинает отвечать, но я поворачиваюсь к нему.

— Подожди, пожалуйста.

Он замолкает. Я снова смотрю на мужа.

— Со мной говори. Это я подала заявление. Мы с Аскаром мой развод даже не обсуждали.

Данияр сжимает губы.

— Удобно устроились. При мне вы просто коллеги.

— Мы и без тебя коллеги.

Мне хочется подробно рассказать, как я ночевала у Мадины, как искала комнату. Назвать дни и смены, показать переводы за жилье. Но это тот же Данияр, которому я уже все написала.

— Я к тебе не вернусь, — говорю я. — Это мой ответ. Сейчас тебе нужно уйти.

Он смотрит на меня, потом на Розу Сериковну.

— У вас тут, я смотрю, все заодно.

— Здесь люди работают, — отвечает она. — Проход свободен.

Данияр достает телефон, проверяет время и убирает его.

— Салта, мы этот разговор не закончили.

— Здесь закончили.

Я не отвожу взгляд, хотя хочется посмотреть куда угодно, только не на него.

Муж наконец поворачивается к двери. Я слышу, как она закрывается, и еще несколько секунд жду, что он вернется.

Роза Сериковна смотрит на оставленный бланк.

— Это тот заказ, который выдали перед ним?

Я киваю.

— Тогда уберите к остальным. И посидите немного. Я пока за стойкой побуду.

— Простите, я не знала, что он…

— Я слышала, что вы его не звали. Давайте пока без объяснений.

Отмечаю, что заказ выдан, и убираю бланк. Пальцы дрожат.

Аскар стоит у двери съемочной комнаты. Он молчит. Мне хочется сказать ему спасибо и на этом остановиться. Он ведь хотел помочь. Можно улыбнуться, вернуться к заказам и не рисковать тем, что мне начинает нравиться в нашем общении.

Но в ушах все еще звучит: «Я с ним говорю».

Я подхожу к Аскару.

— Можно тебя на минуту?

Мы отходим в съемочную комнату. Дверь я оставляю открытой и говорю тихо.

— Мне нужно было самой ему ответить.

Аскар смотрит на меня.

— Про то, что не вернешься?

— Да. Ты сказал за меня.

Я произношу это и сразу хочу добавить, что все хорошо, ничего страшного. Но мне было страшно. И неприятно, когда Данияр перестал меня замечать, как будто теперь договариваться нужно с