Судьба - Эра Агнес

лет. Чуть дальше у окна распаковывала цветы бабушка Анны. Видимо, это был её праздник. Роккель обернулся и увидел низкого дедушку. Тот сидел около стола на диване, заправленном кричаще-рыжим пледом в большую клетку. В комнату вошла еще одна бабушка. Она несла в руках тарелку с порезанным арбузом, а следом за ней бежал шарпей, который явно был бы не против чем-нибудь полакомиться.

Все гости сели вокруг стола и приступили к праздничному обеду. Начались первые поздравления:

— …Желаем здоровья, долгих лет жизни!

— Будь счастлива!

— Мы тебя очень любим!

Мама Анны достала из праздничного пакета небольшую коробочку, завернутую в цветную упаковку с бантом, и протянула её имениннице. Бабушка так растрогалась, что из глаз брызнули слезы.

— Давай, открывай! — Крикнул чей-то голос.

Она развернула подарок. Внутри лежало ожерелье из янтаря. Мама Анны подошла и помогла застегнуть застежку на бусах. Затем все стали обниматься.

Когда волна поздравлений стихла, то сидящие рядом гости стали шушукаться между собой. Анна сидела ближе всех к имениннице. Они смеялись и что-то обсуждали. Роккель сквозь чужие разговоры услышал тихий голос Анны:

— Мне тебя будет очень не хватать.

— А мне тебя.

Они крепко обнялись. И перед глазами возникло следующие воспоминание.

В нем Анна была совсем ребенком. Они вместе с братом шли по лесу и несли в руках ежа, завернутого в кофту.

— А мы его спасем?

Писклявый голос Анны рассмешил Роккеля.

— Мы всех спасем, — ответил ей худощавый мальчишка.

Анна споткнулась о корни дерева и упала, оцарапав колени.

— Анна, аккуратнее надо быть! Я не смогу один всех спасать.

Они были забавными, изображая из себя взрослых. Не заплакав, Анна встала на ноги, отряхнула их от грязи и пошла дальше. Она прошла пару метров, и по ногам уже засочилась кровь, но Анна шла дальше, намеренно не обращая на это внимание. Брат догнал её и заставил остановиться.

— Дай я посмотрю, подержи ежа.

Хоть он и был младшим ребенком, но в росте он явно был впереди. Мальчик был выше маленькой Анны на пол головы. Он оперся на одно колено и стал рассматривать раны.

— Их нужно обработать. Иначе не заживет.

— Это больно. Я не хочу!

Анна начала хныкать, словно она была младшей сестрой. Ей всегда нравилось, когда брат о ней заботился и исполнял все её капризы. Он был для нее самой любимой бесконечной вселенной, тем, кто понимал её с полуслова. Никому она не доверяла так, как ему.

— Обещаю, я сделаю так, что больно не будет. Пойдем домой.

— Нет, мама будет ругаться. Она всегда меня ругает, когда я поранюсь.

— Я ей ничего не скажу и обработаю твои ранки сам. Анна, нужно стать уже взрослой. Я не смогу всегда быть с тобой.

— Без тебя я не хочу быть взрослой!

Анна сорвалась с места и побежала куда-то. Брат быстро её догнал и крепко обнял.

— Я скучаю.

— А как скучаю я, ты даже не представляешь. — Сквозь слезы произнесла Анна.

Роккель на секунду покинул воспоминания Анны и вернулся в реальность, чтобы проверить её состояние. Глаза были закрыты, но слезы текли без остановки по её щекам. Она проживала все заново. Ей было тяжело как никогда. Дыхание было учащенным и неспокойным. Роккель постарался не много успокоить её. Он ласково гладил по руке, от чего её дыхание выровнялось. Роккель, удостоверившись в том, что Анна в порядке, принял решение вернуться в воспоминания.

Когда он открыл глаза, перед ним сидел толстый рыжий кот. Точно Гарфилд, но с наглыми рыжими глазами. Кот неотрывно следил за Роккелем, словно он видел его. Они находились в деревянном доме, где вкусно пахло смолой. В комнате была простая мебель: диван, стол с телевизором, шкаф. В этом воспоминании Анна была совсем маленькой. Она сидела на диване вместе с мамой и бабушкой. Эта женщина была гораздо старше тех, что он видел в видении ранее. Видимо, это была прабабушка Анны. Маленькая и худая, с короткими седыми волосами и голубыми глазами.

— Анна, расскажи бабушке, нравится ли тебе в детском садике? Тебя там не обижают? — Весело спросила бабушка.

— Не-а. Но мне там не интересно. Мне нравятся там только пюре и котлеты. Еще в садике заставляют спать, а мне это не нравится.

Все присутствующие захихикали. В комнате появился еще мужчина средних лет. Кудрявые волосы и борода были подернуты сединой. Он очень был похож на прабабушку Анны.

— Выпьете чаю? Две минуты, и я сейчас всем его налью. Анна, будешь печенье?

Конечно, Анна не отказалась от печенья. Чай решили пить в этой же комнате. Постепенно маленький стол оброс разными вкусностями: печенье курабье, ватрушки, бутерброды и фрукты. Когда все сели за стол, кот тут же запрыгнул на колени старушки. Он начал мурлыкать и просить угощения. Анна по-доброму смеялась.

— Анна, ты, кажется, приготовила подарки, — ласково напомнила ей мама.

— Точно!

Анна убежала в коридор и долго-долго что-то искала. Затем она прибежала обратно к столу.

— Это открытки с цветами из квиллинга. Хотите, я всех научу делать?

Роккель удивился тому, что ребенок может выговаривать такие сложные слова. Анна раздала открытки своим получателям. Крепко всех обняла.

В открытках было написано детским почерком: «Очень скучаю! Анна.»

Сколько еще?

Роккель открыл глаза в незнакомой комнате. Он огляделся и понял, что это спальня Анны. Взглянув на стол, Роккель увидел учебники за десятый класс. На полке с книгами стояли её детские фотографии. На одном снимке она стояла рядом с отцом, на втором серьезно смотрела в объектив камеры, как Мона Лиза. Третий кадр был с мамой и братом. От фотографий Роккеля отвлек звук открывающейся двери. В комнату вошли Анна вместе с подругой. Они прятали под одеждой две бутылки вина.

— Тихо ты, — прошипела Анна. — Если мой брат услышит, то он все расскажет маме. Потому мы его и не позвали к нам.

Девочки тихо хихикали. Они открыли вино и начали пить его прямо из бутылок. Анна отпила и скривилась.

— Фу! Какое мерзкое!

Они пили вино и мило болтали. Роккель не понимал, про кого они говорят. Это было что-то очень личное, поэтому он старался не вслушиваться в их разговор. Все это время он жадно рассматривал Анну. Во всех воспоминаниях, которые он только что побывал, Анна была счастливой девочкой. Улыбчивой и лучезарной. Роккель бы хотел её видеть и сейчас такой.

— Он опять тебе писал?

— Да. Я не знаю, кто это может быть. Но мне становиться страшно. Что, если это какой-то маньяк?

— Анна, простой какой-то парень на тебе помешался. Это не удивительно.