Мультивселенная под снос - Леон Монтан

рыкнул Асмодей, пытаясь пробить стену плечом. Но его плечо просто проходило сквозь неё, как сквозь кисель. — Мы в кармане реальности! И этот карман явно собирается нас прихлопнуть, как назойливых мух!

Марго тыкала в планшет, но тот выдавал только надпись: «Ошибка 404: Смысл жизни не найден. Нажмите Х для самоуничтожения». — Она нас изолировала! — выдохнула Марго. — Это… это космический шредер. Нас сейчас просто сотрут из памяти, как неудачное селфи!

Стены сжимались. Воздуха становилось меньше, чем совести у Мальфаса. Ослепительный свет жег глаза. Это был конец. Скучный, белый, стерильный конец.

Асмодей обернулся к Марго. В его золотых глазах отражалась белизна. Он выглядел как бог, который осознал, что его верующие перешли на подписку в другом приложении.

— Кажется, Архитектор, мы допрыгались, — прохрипел он. — Нас сотрет механизм, у которого даже нет чувства юмора. Обидно, чёрт возьми.

Марго посмотрела на него. В этом сужающемся аду, где не было ни звука, ни надежды, Асмодей казался единственным реальным объектом. Его ярость, его мощь, его… ну ладно, его чертовски привлекательная демоническая рожа. Впервые её логичный ум сказал: «Да к чёрту всё».

— Нет, — прошептала она. — Я не позволю какой-то таблице Excel решить, когда мне исчезнуть.

Она сделала шаг к нему. Стены были уже так близко, что их можно было потрогать локтями. Смерть дышала им в затылок стерильным холодом. Асмодей посмотрел на неё, и в его взгляде вспыхнуло что-то такое, от чего у Марго внутри всё скрутилось в узел, который не развязал бы и величайший математик.

Это был бунт. Самый настоящий, грязный и честный бунт против тишины.

— Если умирать, — прорычал Асмодей, притягивая её к себе, — то так, чтобы у этой матрицы вылетели все предохранители от нашего неприличия!

Их губы столкнулись с силой лобового столкновения двух поездов, груженых динамитом. Это был не поцелуй, это была война за право чувствовать. Одежда полетела в разные стороны, словно её сдуло ураганом их общего отчаяния.

Асмодей вжал её в невидимую, пульсирующую стену. Его руки, горячие как жерло вулкана, сминали её кожу, оставляя пылающие следы. Марго впилась ногтями в его плечи, чувствуя под пальцами твердые мышцы и дикую пульсацию его адской крови.

— Давай, демон! — выдохнула она ему в рот. — Покажи этой системе, что такое ошибка вычисления!

Он вошел в нее одним мощным, грубым толчком, выбивая из легких воздух и остатки здравого смысла. Марго вскрикнула, запрокинув голову, её тело выгнулось дугой, принимая его неистовый напор. Это была не любовь, это была чистая, концентрированная ярость жизни. Каждый его удар был как молот по наковальне реальности. Стены кармана задрожали.

Марго обхватила его ногами, притягивая еще глубже, желая раствориться в этом огне. Она чувствовала, как он заполняет её до предела, как её собственные мышцы сжимаются в экстазе, который был острее ножа. Асмодей рычал, его движения были дикими, первобытными, лишенными всякой грации, кроме грации выживающего зверя.

— Ещё! — кричала она, кусая его за губу, чувствуя вкус его горьковатой крови. — Сломай это всё!

Их тела превратились в один сплошной комок пульсирующей энергии. Пот, крики, запах секса и озона — всё это смешалось в коктейль, который был слишком токсичен для стерильной матрицы. Асмодей вколачивал её в пространство, и с каждым толчком белизна вокруг начала идти трещинами. Марго чувствовала, как внутри неё закипает волна, как её сознание рассыпается на миллионы цветных осколков.

Когда оргазм накрыл их обоих — мощный, как взрыв сверхновой — Марго закричала так, что, казалось, само небо должно было рухнуть. Асмодей содрогнулся всем телом, изливаясь в неё горячим потоком своего адского семени, его рык перешел в торжествующий вопль.

И в этот миг произошло чудо. Энергия их страсти, их дикого, нелогичного и абсолютно «неуставного» акта оказалась настолько мощной и асимметричной, что карантинная зона просто не выдержала.

По белой пустоте поползли кроваво-красные трещины. Стены начали осыпаться пикселями.

— Ого! — донесся голос Шрёдингера. — Ребята, я не знаю, что вы там делали, но у матрицы только что случился инфаркт процессора! Вы создали «Гордиев узел» из чистого секса и отчаяния!

Разрыв в пространстве расширился. За ним показался звездный океан и испуганные (но очень заинтересованные) лица Лилит и Мальфаса. Баба Нина тактично прикрыла глаза ладонью, но пальцы раздвинула.

— Ну вы, блин, даете, — прокомментировала она. — Я ж говорила, что асимметрия — это когда всё не по правилам. Но чтоб настолько…

Асмодей, тяжело дыша и всё еще прижимая к себе обнаженную Марго, оскалился в сторону центральной сферы матрицы. — Видала, железяка? Попробуй усреднить ЭТО!

Марго, чьи волосы были похожи на взрыв на макаронной фабрике, а глаза горели торжеством, схватила свой планшет. — Теперь, пока она в шоке, — мы вводим патч!

Они шагнули из разлома в сердце хранилища. Теперь они были не просто командой. Они были живым доказательством того, что вселенная держится не на уравнениях, а на безумстве тех, кто готов любить и бороться на краю бездны. Битва за мультивселенную переходила в финальную, самую непредсказуемую стадию.

Глава 11. Бывший, глючный и очень грустный

После того как Марго и Асмодей буквально «протрахали» дыру в реальности (в чисто архитектурных целях, разумеется), команда ввалилась в мир хранителей. Вокруг летали сферы, гудели нити, и всё это напоминало внутренности очень дорогого и очень скучного суперкомпьютера, который вместо игр целыми днями считает налоги на воздух.

— Точка сингулярности впереди! — проорал Шрёдингер, чей хвост теперь работал как высокочастотная антенна. — Мы идем к самому ядру. Место, где вселенная либо получит апгрейд, либо окончательно превратится в таблицу Excel на 40 триллионов строк!

Они бодро шагали по светящимся дорожкам, пока Лилит вдруг не затормозила так резко, что Мальфас едва не врезался в её идеальный, и всё еще немного дрожащий от недавних событий зад.

— Стойте, — прошептала она, принюхиваясь к эфиру. — Я чувствую запах… просроченных дедлайнов и немытых волос. Это же запах настоящего айтишника-неудачника!

За ближайшей гигантской сферой они обнаружили Тео. Бывший главный архитектор ада, человек-линейка и фанат стерильных простыней, теперь выглядел как хиппи, который три года прожил в лесу и пытался питаться только двоичным кодом. Он сидел в позе эмбриона внутри черной, икающей сферы, а вокруг него летали обрывки формул типа «1+1=помогите».

Матрица не просто победила его. Она его «отменила». Выпотрошила как рыбу, сочтя его стремление к порядку «недостаточно упорядоченным».

Тео поднял голову. В его глазах, где раньше светились только цифры, теперь плескалось что-то человеческое — например, желание немедленно уволиться из мироздания.

— Вы… — прохрипел он, узнав команду. — Вы — та самая ошибка выжившего. Асимметрия с