Мультивселенная под снос - Леон Монтан

ногами.

Марго осторожно подошла ближе, поправляя растрепанную прическу. — Тео? Ты ли это? Выглядишь так, будто тебя пропустили через шредер, а потом склеили скотчем, который хреново держит.

— Меня… переформатировали без сохранения данных, — Тео горько усмехнулся, и эта усмешка была кривее, чем все планы Мальфаса. — Я хотел создать идеал, а большая матрица сказала, что мой идеал — это «мусорный файл». Она заставила меня научиться чувствовать... и, поверьте, чувствовать, как тебя удаляют — это не тот пользовательский опыт, на который я рассчитывал.

Асмодей навис над ним, сверкая золотыми глазами. — И что, теперь ты на нашей стороне? Или нам всё-таки придется выписать тебе целебного пенделя для ускорения процессора?

Тео посмотрел на Асмодея с такой тоской, будто тот был последним стейком в мире веганов.

— Я не хочу, чтобы всё стало «нолем». Пустота — это даже для меня слишком скучно. Я знаю её структуру. Я был её маленьким, глупым подражателем. Я могу показать, где у неё «черный ход», в который не заглядывали со времен большого взрыва.

Мальфас тут же вынырнул из-за спины Асмодея, разворачивая свитки: — О-о-о! Инсайдерская информация! Промышленный шпионаж на уровне богов! Тео, дружище, лучше скажи мне — где она прячет неучтенную прибыль? Где у неё офшоры для лишней энтропии?!

Баба Нина, не говоря ни слова, подошла к Тео и всунула ему в руки термос.

— На, милок. Хлебни моего «антивируса», а то сидишь тут, синий весь, как экран смерти. У тебя ж на лице написано — нехватка витаминов и здравого пофигизма.

Тео осторожно отпил, его глаза округлились, а из ушей пошел легкий сизый дымок.

— Это… нарушает все законы биохимии, но… кажется, мой левый глаз снова видит в цвете. Логика покидает чат, и мне это… нравится.

Так Тео, глючный, но полезный, примкнул к отряду. Пока они пробирались к ядру, он объяснял структуру матрицы на пальцах и обрывках кода.

— Матрица — это идеальный перфекционист. Она видит любое отличие как «кассовый разрыв». Чтобы впихнуть ваш патч, Марго, нужно найти «точку ноль». Там она ждет финального отчета от вселенной. Там её брандмауэр больше всего занят подсчетом итогов.

— Твои методы, Архитектор, — Тео покосился на Марго, — они… неоптимальны. Слишком много криков, поцелуев и неоправданного расхода жидкостей организма. Можно было бы просто переписать пару строк…

— Тео, заткнись, — нежно ответила Марго. — Твои «строки» привели тебя в черную дыру, а мой «расход жидкостей» только что спас нам жизнь. Эмоции — это топливо, а не баг!

— Топливо создает нагар… — упрямо буркнул Тео, но тут матрица решила, что пора заканчивать этот балаган.

Гармоничный гул сфер внезапно превратился в вкрадчивый, медовый шепот прямо в мозгах: —Спи-и-и… Зачем тебе эти сложности? Стань ровной линией… Отпусти свои амбиции… В «Ноле» нет налогов, нет измен, нет дырявых носков… Просто растворись в совершенстве…

Марго почувствовала, как её веки тяжелеют. Зачем спасать мир, когда можно просто стать очень красивым и очень неподвижным куском пространства? Асмодей замер, его рука, тянувшаяся к мечу, безвольно опустилась. Мальфас начал засыпать, бормоча что-то про «нулевую ставку… навечно…».

Но тут баба Нина выдала такой «системный сбой», к которому матрица не была готова.

— А НУ, ШАЛЫГАНЫ! — заорала она, хлопая в ладоши. — Ишь, запели, соловьи разбойники! А ну, брысь из головы, не мешайте бабке мир спасать!

Она выхватила мешочек с какой-то ядреной смесью, судя по запаху — сушеная полынь, чеснок и носки деда Пахома и начала размахивать им как кадилом.

— Тьфу на тебя, железка окаянная! Чур меня, чур! От сглазу, от порчи, от депрессии и от кредита под проценты! Тьфу! Тьфу!

Она начала орать частушки, в которых рифмы были настолько вольными, что у матрицы зациклило блок обработки лингвистики.

Ментальная атака рассыпалась. Шепот превратился в обиженное шипение старого чайника. Марго встряхнула головой, приходя в себя.

— Баба Нина… ты только что победила космический сверхразум с помощью частушек про деда и козу?

— А то! — Баба Нина гордо поправила платок. — Против всякой зауми есть одно средство: плюнуть, растереть и обматерить. У них там всё «по закону», а у нас — «по совести». Совесть — она в формулы не лезет, она их ломает!

Тео смотрел на бабу Нину с ужасом и восторгом одновременно.

— Это… абсолютно иррационально. Это… «мусор на входе — магия на выходе». Мои алгоритмы только что покончили с собой от зависти.

— Ладно, философ, шевели поршнями! — Асмодей подтолкнул Тео. — Веди нас к своей «Точке Нуль», пока Матрица не придумала, как забанить бабу Нину за нарушение авторских прав на реальность!

Они двинулись дальше. Впереди пульсировало ядро — огромный, светящийся шар, в котором варилась судьба всего сущего.

«Бомба Асимметрии» Шрёдингера пылала на его спине, ее хаотичное пламя было единственным маяком в этом мире абсолютного порядка. Тео, с трудом поддерживая свою раздробленную форму, указывал на едва заметные, слабые точки в архитектуре матрицы, которые его собственные сломанные алгоритмы все еще могли распознать.

— Ядро... там... — прохрипел Тео, его рука дрожала, указывая на гигантскую центральную сферу, которая светилась не просто ярко, а с ослепляющей, болезненной интенсивностью. — Оно... оно ожидает решения. Окончательного расчёта.

В этот момент, когда они находились всего в нескольких десятках метров от ядра, Лилит, идущая впереди, вдруг резко остановилась. Ее обсидиановый амулет вспыхнул темно-красным светом, и ее глаза, обычно полные ехидства, теперь были широко распахнуты от изумления и сосредоточенности.

Она протянула руку, и от ее пальцев к ближайшим сияющим нитям матрицы потянулись тонкие, едва заметные волны энергии. Эти волны не растворились, как обычная магия. Вместо этого они вызвали мгновенную, болезненную реакцию. Нити дернулись, и на мгновение гармоничный гул ядра нарушился, сменившись коротким, резким скрежетом.

— Что это было? — прорычал Асмодей, его демоническое чутье уловило сбой.

— Это... — Лилит повернулась к ним, ее лицо было возбужденным. — Матрица реагирует! Она реагирует на… первородную магию. Она воспринимает её не как ошибку, которую нужно устранить, а как... неизвестную переменную, которую нужно проанализировать!

Тео, услышав это, внезапно задрожал, и из него посыпались обрывки цифрового кода.

— Она... она была создана... чтобы упорядочить... первобытный хаос. А первобытный хаос... он был полон... нелогичной магии. Первородной энергии. Это... это ее слепое пятно! Она пытается свести ее к логике, но... не может!

Лилит кивнула.

— Именно! Мои древние тексты упоминают, что Хранители Равновесия пытались использовать не только чистую логику, но и изначальные силы для стабилизации мультивселенной. Вероятно, именно эта часть их знаний была потеряна или искажена. Матрица знает об этих силах, но не имеет алгоритма для их нейтрализации, только для