Начало - Ана Эм

не чувствовала. Что если это не так? Точнее, что если ты непроизвольно запретила себе это делать, как рефлекс. – начинает махать руками, продолжая тараторить. – Думаю, дело в твоем даре. Ты эмпат, и когда дар впервые проявился, ты пыталась избавиться от чувств других, пыталась заглушить их. Но не произвольно…

– Заглушила свои собственные. – отстраненно заканчиваю я.

Эви кивает, снова уперев руки в стол.

– Контроль, о котором ты говорила. Это часть твоего дара. Ты можешь управлять не только чувствами других, но и своими собственными.

– А когда магия перестала работать, – добавляет Валери, уставившись на меня так, будто я какое-то привидение. – Стало сложнее.

– Именно. – восклицает Эви. – Эмоции и чувства стали проявляться ярче. Не без помощи Эдриана, разумеется.

Я замираю.

Для меня не новость, что долгое время я закрывала себя от других, чтобы не допустить вмешательства, чтобы отделить себя от других. Но я даже не задумывалась о том, что получается это из-за моего дара.

Что-то не сходится.

Ведь в данный момент магии у меня нет. Или есть?

– Значит, я был прав. Ты и правда изменилась. – вставляет слово Нолан.

– Не совсем. – бросает Эви ему через плечо. – И заткнись, с тобой сейчас никто не разговаривает.

– Что значит не совсем? – спрашивает Вал, оттолкнувшись от стеллажа.

Глаза Эви сверкнули.

– Она не изменилась. Скорее, мы никогда не знали настоящую Ками.

Окей, сейчас я вообще перестаю что-либо понимать.

Очевидно, Эви это замечает, потому что выпрямляется и сложив руки на груди, говорит:

– Рик Дэвинмор.

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить это имя.

Что-то шевелится в голове, но воспоминание размыто.

– Он был старше нас, одаренным и задирал всех, включая меня. Тебе было одиннадцать. И ты сломала ему руку, которой он меня толкнул.

Вспомнила. Не совсем четко, но вспомнила.

Он не просто толкнул ее. Эви ударилась о стену и разбила себе голову.

– А я думал, это ты сделала. – озадаченно бормочет Нолан.

Эви фыркает.

– Все так думали. Потому что никому и в голову не могло прийти, что Ками на такое способна. До того момента у нее не было вспышек гнева.

Вспышек гнева. Черт.

Это плохо, очень и очень плохо. У эмпатов не должно быть никаких вспышек гнева. Чувства, эмоции – наше оружие. Боюсь даже представить, что произойдет, если мой внутренний гнев соприкоснется с чужим. Я же до сих пор не могу полностью отгородится от всех эмоций вокруг. Хотя у меня получилось однажды удержать их на расстоянии. Там на поле, когда на нас напала стая демонов. Но это было лишь раз.

– Почему ты никому не сказала? – спрашивает Вал, вырывая меня из собственных мыслей.

– Потому что после этого меня все остерегались. Но суть не в этом. – сестра снова переводит на меня свои синие глаза. – Ты разозлилась настолько, что сломала бедному Рику руку. Тогда я не придала этому особого значение, но когда ты начала все больше и больше проявлять эмоций в последнее время, я вспомнила. Все эти годы ты подавляла себя, но сейчас я уверена, ты опаснее нас всех. Взять хотя бы то, как ты уделала троих демонов палками. Гнев, любовь, боль – все эти чувства в тебе сильнее, интенсивнее, в особенности, потому что ты долгое время сдерживала их.

В голову вдруг приходят слова Эдины. Она говорила мне, что эмпаты сильнее, потому что даже без магии нельзя запретить чувствовать. А еще она назвала мое сердце диким…

– Но все Локхарты отмороженные. – Нолан поднимается на ноги и подходит к нам.

– Еще раз. – Эви стреляет в него глазами. – С тобой никто не разговаривает. Жди своей очереди, Бэлфор.

Он ухмыляется ей и поворачивается ко мне.

– Ты стала в разы интересней, Камилла, – протягивает он. – Но с тобой все равно что-то не так. Все эмпаты, которых я встречал, не выходили из себя так просто как ты только что.

Он драматично прикладывает руку к своей разбитой губе.

Эви скривилась.

– Как бы мне не хотелось это признавать, придурок прав. Твои эмоции могут стать проблемой. Ты как ходячая бомба на ножках. Что случится, как только твоя магия вернется?

– Камилла умеет сдерживаться. – вмешивается Вал вместо меня. – По-моему, мы это только что выяснили.

Да, я это умею, но с каждым разом становится сложнее. Чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее хаос. А моя магия…я не знаю, как она отреагирует на все эти эмоции. Нолан прав. Одаренные Локхарты по своей сути все безэмоциональные. Баланс. Природа, наградив нас даром эмпата, компенсирует слабость собственных чувств.

Долгое время я считала, что дело в этом. Думала, что такова цена за мой дар. Но со мной действительно что–то не так. Может, дело в отсутствии магии на этой земле или в чем-то еще, но с каждым днем хаос становится только больше. И я не зря сопротивлялась ему. Его просто не должно быть. Не с моим даром.

Начинаю вспоминать, как тогда в лесу с оборотнями это произошло впервые. Моя магия стала сильнее. Я смогла добраться до самой сути волков и запретить им обращаться. Неужели это все из-за моих чувств?

– Я справлюсь. – наконец говорю я. – С внутренним барьером это не будет трудно.

Очевидная ложь. Но я не могу признаться в своей слабости. Не перед Ноланом.

В этот момент в груди вспыхивает тепло, и мой взгляд невольно устремляется к стеллажу слева. Эдриан. Он пришел.

– А теперь, если никто не против, сменим тему. – прошу я, складывая руки на груди. –Думаю, у нас есть проблемы поважнее, чем моя эмоциональная несостоятельность. И, Эви, – перевожу взгляд на сестру. – Если ты еще раз попытаешься мной манипулировать, так легко не отделаешься.

Она одаривает меня ухмылкой, и я обращаюсь к Нолану, расправив плечи.

– Выкладывай, в чем дело?

Ведьмак бросает взгляд на Эви и склоняет голову набок.

– Детка, мне теперь можно говорить?

Ее губы складываются в язвительную улыбку.

– Разумеется. Начинай.

Нолан складывает руки на груди и стучит указательным пальцем по губам, окидывая нас изучающим взглядом.

– Для начала вопрос. – его черные глаза сверкнули. – Вы уже нашли артефакт?

Все мои органы тут же скручивает в тугой узел. Валери напрягается, а Эви широко улыбается.

– Не понимаю, о чем ты. – отвечает она, отбросив волосы за спину.

Мужчина тут же подходит к ней вплотную.

– Не ври мне, Эвива. Я не идиот.

Эви цокает языком.

– Спорный вопрос.

– Я уже две недели живу в вашем поместье, слышу всякое…

– Скорее подслушиваешь.

– Не без этого. – не отрицает он. – Да и к тому же, Ангус, мой покойный друг, однажды проболтался про старинный артефакт, что долгое время