Вознесенная - Паркер Леннокс

А затем пришла ярость.

Звездный Дождь



Письмо жгло карман, пока я неслась прочь из библиотеки. Каждый шаг был быстрее предыдущего, пока я не перешла на бег по коридорам замка.

Мой брат. Кто-то собирался убить его.

И Зул знал. Он знал все это время.

«Есть вещи обо мне, которых ты не знаешь, — говорил он. — Вещи, которые могут заставить тебя передумать».

Вот о чем пытался предупредить меня Херон. Вот почему линия Тэтчера была оборвана.

Я с силой толкнула двери замка, ведущие на берег, едва не сорвав их с петель. Небо сочилось густым красным светом, оставляя на горизонте багровые кровоподтеки. Океан бурлил и выплевывал пену на песок.

Боги, какой же я была дурой. Какой, блядь, дурой.

Я позволила ему касаться меня. Позволила шептать слова любви моей коже. Позволила ему войти в мое сердце.

Я впилась ногтями в грудь, в то место, где Зул выжег свое имя. Каждое воспоминание о прошлой ночи — его руки, его губы, тихие слова у шеи — теперь казалось ядом.

Крик подступил к горлу, но я сглотнула его. Нет. Сначала мне нужны ответы. Мне нужно понять, почему.

Я металась по берегу, и мысли неслись быстрее, чем могли нести меня ноги.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я это услышала. Звук разрываемой реальности. Я резко развернулась. Из портала вышел Зул.

— Тэйс? — он замер, изучая мое лицо. — Что случилось?

Я заставила голос звучать ровно, хотя мои руки дрожали.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

Он нахмурился.

— О чем ты?

— О чем угодно, — настаивала я. — О чем-то, что ты, возможно… забыл упомянуть?

— Я не понимаю твоего вопроса, — он сделал шаг ко мне, но я отступила, сохраняя дистанцию. Его брови сошлись на переносице.

— Подумай хорошенько, — мой голос теперь напоминал лед, напускное спокойствие дало трещину. — Об Испытаниях. О грядущем.

В его глазах мелькнула усталость, но лицо осталось непроницаемым.

— Мы готовились неделями, Тэйс. Ты готова.

— Я знаю обо всем, о чем должна знать? — потребовала я.

— Тэйс, к чему все это? — он выглядел искренне сбитым с толку, но я больше не могла разобрать, что было правдой, а что игрой.

— Последнее Испытание, — мой контроль окончательно рухнул, голос сорвался на крик. — Что произойдет в последнем Испытании, Зул?

Его лицо застыло.

— Что ты…

— Что случится с Тэтчером в последнем Испытании?! — выкрикнула я, и мое самообладание разлетелось вдребезги.

На его лице отразилось понимание, а затем глаза сузились.

— Что ты наделала?

— Ты знал! — слова рвались из самой глотки. — Ты знал, что кто-то попытается убить его, и ничего не сказал!

— Ты понимаешь слишком мало из того, о чем говоришь.

— Так заставь меня понять! — закричала я. — Объясни мне, почему ты скрыл это! Почему позволил мне… — мой голос надломился. — Почему позволил мне довериться тебе?!

И тогда моя сила вспыхнула, диким потоком несясь по венам. Кожа начала светиться, вдоль предплечий открылись тонкие трещины света, сквозь которые просачивалась энергия.

— Тэйс, тебе нужно успокоиться, — произнес Зул осторожным, успокаивающим тоном.

— Не смей говорить, что мне нужно! — свет собрался в моей ладони, закручиваясь и уплотняясь. Я в шоке уставилась на него: свет начал обретать форму клинка, хотя я не приказывала ему рождаться.

— Тэйс, стой, — в голосе Зула теперь слышалась тревога. — Тебе нужно взять себя в руки.

Звезды наверху отозвались: несколько сорвались со своих мест и устремились к земле. Они врезались в пляж вокруг нас, оставляя дымящиеся кратеры в песке.

— Как ты мог? — горячие и горькие слезы текли по моему лицу.

Я сделала шаг к нему, меч в руке становился все ярче и осязаемее. Я не хотела причинять ему боль, боги, даже сейчас я не хотела этого, но сила отвечала на эмоции, которые я не могла сдержать.

— Что здесь происходит? — раздался далекий голос за моей спиной.

Взгляд Зула метнулся мне за плечо.

— У меня все под контролем!

Но я сделала еще шаг вперед, и в этот момент я почувствовала его.

Запах крови.

Зрение затуманилось. Меч в руке замерцал.

— Эйликс, не смей! — начал Зул.

Проклятие врезалось в мой разум, словно ледяной шип, вбитый в череп. Я выгнулась назад, крича от боли, пока чужеродная энергия терзала меня изнутри.

Затем наступила тьма, поглотившая меня целиком.

Откровения



Мир резко обрел четкость, звуки обрушились на меня, вытягивая из темноты. Череп раскалывался там, куда ударило проклятие Эйликса, но эта боль была ничем по сравнению со жгучим пламенем на запястьях и лодыжках.

Веревки жрецов.

Они связали меня веревками жрецов.

Огонь лизал каждую точку соприкосновения, не просто удерживая, но истощая. Моя сила вытекала из меня. С каждым ударом сердца заколдованные узы выкачивали ее, оставляя меня опустошенной и дрожащей от ярости.

Я дернулась в веревках, проверяя их на прочность. Стул подо мной застонал, но выстоял.

— …что за хрень здесь происходит? Что ты пыталась сделать?

Голос Маркс прорезал красную пелену. Она сидела на корточках передо мной. Позади нее Эйликс мерил шагами комнату.

И Зул.

Он прислонился к дальней стене, скрестив руки на груди, его прищуренные глаза прожигали во мне дыры. Будто у него было хоть какое-то право так на меня смотреть.

Моя сила рванулась навстречу ярости, и новая волна агонии пронзила тело. Я подавила крик, почувствовав на губах вкус крови.

— Зачем тебе нападать на него? — настаивала Маркс, всматриваясь в мое лицо. — О чем ты думала, Морварен? Они мне ничего не говорят.

Она переводила взгляд с Зула на меня, но его взор оставался неподвижным. Под этим давлением мне хотелось содрать с себя кожу. Сколько раз эти глаза смотрели на меня с притворной заботой? Сколько лжи изрек этот прекрасный рот, пока я верила каждому слову?

Я встретила его взгляд со всей ненавистью, которую только могла собрать.

— Не прикидывайся, будто тебе стыдно. Расскажи ей, — мой сорванный предательством голос прозвучал хрипло.

Эйликс перестал ходить и направился к Маркс.

— Ладно, ты видела, что она в порядке и очнулась. Теперь тебе пора уходить.

Маркс издала смешок, даже не пытаясь скрыть презрения.

— Хорошая попытка. Я никуда не пойду.

— Я серьезно, Маркс. — Его рука сомкнулась на ее плече, приподнимая ее с оскорбительной легкостью.

— Я тоже. — Вокруг пальцев Маркс затрещала сила ровно настолько, чтобы Эйликс отпустил ее и отступил. Она встала рядом со мной, и мое сердце