Вознесенная - Паркер Леннокс

В его глазах промелькнула боль. Может, даже сожаление. Мне было плевать. Я не могла позволить себе сочувствие.

— Мы не можем допустить, чтобы кто-то со способностями Тэтчера объединился с Олинтаром, — продолжил Эйликс. — А все идет именно к этому. Твой брат будет предан Сандралису.

Смех, сорвавшийся с моих губ, был диким, безумным. Эти идиоты. Гребаные идиоты.

— Вы думаете, что понимаете, что происходит? — я склонила голову набок. — Думаете, что знаете моего брата? Знаете, что он делает?

Эйликс приподнял бровь, ожидая продолжения. Я не должна была им говорить. Каждый инстинкт вопил о том, чтобы хранить наши секреты глубоко под землей. Но жизнь Тэтчера висела на волоске, и вариантов у меня не осталось.

— Тэтчер не создает никаких союзов, придурок. Им не манипулируют, его не переманивают и что там еще за параноидальную фантазию вы состряпали, — мой голос креп с каждым словом.

— У нас есть шпионы в Сандралисе, Тэйс. Ты не видела того, что видели мы, — Зул прервал мою тираду. Он повернулся к нам, и от ярости в его глазах у меня перехватило дыхание. — И ты не видела того, что он натворил.

От его тона по спине пополз холодок.

— О чем ты говоришь?

— Твой брат убил Тенекожего. Вчера. По приказу Олинтара.

— Это еще не значит…

— Он не просто убил его, Тэйс, — голос Зула стал тише и холоднее. — Он его развоплотил.

В животе неприятно екнуло.

— Ты лжешь! — закричала я.

— Хотел бы я, чтобы это было так. Тенекожий был одним из моих. И твой брат превратил его в кровавый туман на глазах у Олинтара.

Маркс резко втянула воздух. Даже Эйликс помрачнел.

— Если ты говоришь правду, значит, на то была веская причина, — выплюнула я. — Или у него не было выбора.

— Тэйс… — пробормотала Маркс, снова приседая рядом со мной.

— Мой брат играет роль. Собирает сведения, — прошипела я. — Он пользуется ситуацией и узнает все, что может, об Олинтаре и Шаворе. И о Сандралисе. Все, что вы якобы видели — лишь маска. Все, что он сделал, необходимо для правдоподобия.

— И откуда тебе это знать, Тэйс? — спросил Зул.

— Потому что, в отличие от тебя, — огрызнулась я, — мой брат мне не лжет.

Тишина.

— Зачем ему играть эту роль? — осторожно спросил Эйликс.

Я сделала прерывистый вдох, взвешивая варианты. Этот секрет был погребен так долго, его не знала даже Маркс. Но если это поможет спасти Тэтчера…

— Если я расскажу, мне кое-что понадобится взамен, — мой голос теперь звучал твердо, холодно и решительно.

— Ты едва ли в том положении, чтобы торговаться, — заметил Эйликс.

— Я именно в том положении, — я бесстрашно встретила его взгляд. — Потому что то, что я знаю, может полностью изменить ваш заговор.

Зул подошел ближе, тени завихрились у его ног.

— Чего ты хочешь?

— Гарантий. Тэтчер будет жить. Несмотря ни на что.

— Я не могу этого обещать, — немедленно ответил Зул.

— Тогда мне нечего сказать.

— Тэйс, будь благоразумной…

— Благоразумной? — я сухо и холодно рассмеялась. — Разве хоть что-то из этого благоразумно, Зул?

Его лицо побелело, и я не могла разобрать, от гнева или от боли.

— Послушай, Тэйс. Если тебе что-то известно, — вмешался Эйликс, — что-то, что может изменить ситуацию или помочь нам договориться о жизни твоего брата, сейчас самое время это озвучить.

— Договориться с кем?

Они молчали.

— Мы раскроем свои карты, если ты раскроешь свои, — предложил Эйликс.

Я посмотрела на него, затем на Зула, потом на Маркс. Единственную союзницу, оставшуюся у меня в этой комнате.

Тайна принадлежала лишь нам с Тэтчером, зарытая глубоко с того самого момента, как мы дали клятву. Произнести ее вслух сейчас казалось предательством, но не будет ли молчание еще большим предательством, если оно приведет к смерти брата? Мысли неслись вскачь. Они и так планировали его убить. Что мне терять? И что я могу выиграть, если они поймут, что Тэтчер им не враг? Что он ненавидит того же монстра, которого боятся они?

Возможно, это единственное, что может его спасти.

Я приняла решение и глубоко вздохнула.

— Когда нас привезли сюда… после Подтверждения, после того как проявились способности Тэтчера, мы поклялись друг другу.

Глаза Зула сузились до щелочек.

— Поклялись в чем?

Я не смотрела на него. Не могла. Вместо этого я сосредоточилась на Эйликсе, на растущем замешательстве в его золотых глазах.

— Убить Олинтара.

Вот и все. Наш секрет. Обнажен перед миром.

Зул хрустнул костяшками пальцев.

— Значит, ты и впрямь ищешь смерти, — прорычал он. Его поза оставалась спокойной, но в глазах бушевала ярость.

Я проигнорировала его.

— Я не понимаю, — наконец сказал Эйликс. — С чего бы вам…

— Из-за того, что он с нами сделал, — слова выходили дикими, кровавыми.

В глазах Маркс мелькнуло понимание.

— Дерьмо, Тэйс.

Но Эйликс все еще выглядел потерянным, переводя взгляд с Зула на меня.

— Может ли кто-нибудь объяснить то, что, кажется, знают все, кроме меня?

Я вскинула глаза на Зула, вложив в этот взгляд все свое презрение.

— Удивлена, что ты держал это в секрете. Или это не всплывало во время всех ваших интриг?

— Тэйс, — предупредил Зул, но я была уже выше всяких предупреждений.

— Олинтар изнасиловал нашу мать. Он наш отец.

Эйликс замер. Его взгляд медленно переполз на Зула.

— Ты знал об этом?

Молчание Зула было исчерпывающим ответом.

— Твой отец знает?

Снова тишина.

— Полагаю, это значит «нет». — Эйликс обеими руками взъерошил волосы. — Нам нужно рассказать остальным…

— Остальным? — вклинилась Маркс.

Эйликс и Зул обменялись взглядами.

— Маркс, — медленно начал Эйликс, — то, что я собираюсь тебе сказать… если ты раскроешь это хоть кому-то, мы все покойники. Ты понимаешь? Мы не окажемся в тюрьме. Не будем наказаны. Мы будем мертвы.

Маркс побледнела, но кивнула.

Эйликс глубоко вздохнул.

— В Волдарисе есть те, кто устал от тирании Олинтара. Устал настолько, чтобы начать действовать. Те, кто жаждет перемен.

Мое сердце остановилось.

— Кто?

— Мортус. И его поддерживают Воринар и Сирена. Включая их последователей.

Повелитель Смерти. Повелитель Судьбы. Богиня Снов. Слова Лирали тогда всплыли в памяти. То, что она сказала на Подтверждении.

Не все, кто служит божественному миру, согласны с каждой традицией, которую нас просят поддерживать.

— И Давина, скоро, — пробормотал Эйликс, оглядываясь на Зула.

Конечно. Нивора. Брак. Это нужно для закрепления союза.

— Вы затеваете переворот, — слова сорвались с моих губ и показались нереальными даже мне самой.

Предательская мысль проскользнула в сознании, нежелательная и болезненная. Неужели мы с Зулом все это время шли к одной и той же цели?

Осознание осело в желудке едкой кислотой. Мы оба