Вознесенная - Паркер Леннокс

— Он рассказал мне, как раскололся пантеон после падения Вивроса. Как некоторые из Двенадцати хотели понять, что с ним произошло, включая вас, — я встретилась с Мортусом взглядом. — Он сказал, вы верили, что Вивроса можно спасти.

Бог Смерти снова замер, но на этот раз все ощущалось иначе. Скорее задумчиво, чем угрожающе.

— Он сказал, что тогда и возникли первые политические фракции, — продолжала я. — Традиционалисты против реформаторов. Те, кто уничтожал возникающую угрозу, и те, кто стремился ее понять.

— И к чему же ты клонишь? — спросил Мортус, хотя по тону было ясно, что ответ он уже знает.

— История повторяется. Мой брат с силой Вивроса — это шанс все исправить, — я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию между нами. — Поэтому я спрашиваю вам, бог Мортус, кем вы будете на этот раз, традиционалистом? Уничтожите то, чего боитесь? Или вы все же реформатор, за которого себя выдаете?

Мортус коротко и резко рассмеялся.

— У тебя есть мужество, Тэйс Морварен. Бросать мне в лицо мои же принципы, — он продолжил ходить, но энергия в зале изменилась. — Что ж. Допустим, я склонен рассмотреть твое предложение. Но какие у меня гарантии, что твой брат разделяет твою… ясность цели?

— У меня нет ничего, кроме моего слова. Но я знаю брата лучше, чем кого-либо, — я помедлила, раздумывая. — У нас всегда была ментальная связь. Мы слышим мысли друг друга, когда находимся рядом. Но даже на расстоянии я чувствую, как он. Чувствую его преданность нашей цели.

— Весьма любопытно, — пробормотал Мортус. — Божественные близнецы часто наделены такой связью, но я никогда не видел, чтобы она проявлялась у смертных… — Мортус сделал паузу. — Скажи мне, мисс Морварен, каким ты видишь мир после падения Олинтара? К чему, по-твоему, стремится мое сопротивление?

Вопрос застал меня врасплох.

— Я… я полагала, вам нужен его трон. Править вместо него.

— Если я просто заменю одного тирана другим, зачем кому-то рисковать всем, чтобы идти за мной? — в его голосе послышалась обида. — Неужели ты столь невысокого мнения о нашем деле?

— Тогда просветите меня.

Выражение лица Мортуса изменилось.

— Мы стремимся положить конец Подтверждениям. Больше не будет детей, вырванных из семей. Никаких произвольных проверок на «достойность», после которых деревни оплакивают своих лучших сыновей и дочерей.

Он обвел зал широким жестом.

— Тысячелетиями божественное царство копило магию, но вселенная всегда стремится к равновесию. Я верю, что наша сила истощается не просто так.

— Барьеры не должны быть стенами, — продолжал он, и голос его креп. — Они должны быть дверьми. Магия должна течь естественно, быть доступной любому, у кого есть сила и воля.

Я поймала себя на том, что подалась вперед, захваченная неожиданным благородством его замысла.

— В смертном мире есть красота, — произнес Мортус уже мягче. — Но в нем также много ненужной розни. Бедность. Болезни. Страдания, которые продолжаются не потому, что нет решения, а потому, что мы предпочитаем скрывать это.

— У нас есть общая сила, чтобы изменить все. Направлять, а не править. Возвышать, а не помыкать, — его глаза горели. — Вот мир, за который мы сражаемся. Вот почему Олинтар должен пасть. Он олицетворяет старый путь: власть через страх, контроль через разобщение.

— Тогда мы определенно хотим одного и того же, — сказала я. — Так зачем убивать одно из ваших ценнейших орудий?

— Потому что страсть без верности — это просто иная форма хаоса, — ответил Мортус. — Потому что…

— Или, возможно, — прервал его новый голос, шелковистый и мягко-ироничный, — мы могли бы подойти к этому иначе.

Двери беззвучно открылись, и в проеме появилась Осити, ее присутствие мгновенно смягчило суровую атмосферу зала. Она шла вперед, и я заметила, как даже тьма расступалась перед ней.

— Простите за вторжение, — сказала она, хотя по тону было ясно, что ей ничуть не жаль. — Но я не могла не подслушать. Ночью во дворце отличная акустика.

При виде нее лицо Мортуса преобразилось, напряжение исчезло.

— Осити.

— Любовь моя, — она скользнула к нему, коснувшись его руки — простой жест, который успокоил Бога Смерти, напоминая, что он нечто большее, чем его титул. Затем она повернулась ко мне. — Ты мыслишь слишком узко, дорогая.

— Я хочу смерти Олинтара, — отрезала я.

— Ты хочешь его быстрой смерти, — поправила Осити. — Мы же хотим устранить его навсегда. Эти цели не исключают друг друга, но требуют иного графика, чем ты себе вообразила.

Она начала медленно обходить меня кругом, и на миг я задалась вопросом: не она ли здесь на самом деле главная?

— Что если вместо того, чтобы действовать опрометчиво сразу после Испытаний, вы с братом присоединитесь к нам по-настоящему? Станете частью долгосрочной стратегии?

— Вы хотите, чтобы мы ждали?

Сама мысль претила каждому инстинкту, требовавшему немедленной мести.

— Я хочу, чтобы ты была умнее, — Осити остановилась передо мной. — Подумай, что Тэтчер мог бы разузнать. Какую информацию собрать. Олинтар попытается перетянуть его на свою сторону, вылепить из него нужное оружие.

Осознание пришло холодным и ясным.

— Вы хотите, чтобы Тэтчер позволил ему поверить в успех.

— Свой человек внутри, — продолжала Осити, рисуя перспективы. — Тот, кто сможет нащупать слабые места, изучить союзы, выявить уязвимости. Тот, кто сможет подобраться вплотную, когда наступит идеальный момент.

— Именно этим он и занимается.

— Тогда пусть продолжает. Возможно, он и есть тот ключ, что откроет дверь к падению Олинтара, — она ласково улыбнулась. — Месть, поданная холодной, приносит куда больше удовлетворения после долгого ожидания.

Ее слова окутали меня. Все это время мы с Тэтчером неслись навстречу мести, не надеясь выбраться живыми. Смерть всегда была финалом нашей истории, была ценой, которую мы приняли в тот миг, когда дали клятву. В наших планах никогда не было никакого «потом». Только выбор. Только возмездие.

Но то, что предлагала Осити… об этом я не смела даже мечтать. Способ уничтожить Олинтара и остаться в живых. Получить это «потом».

— Ты просишь меня поставить на карту все сопротивление ради двух безродных близнецов, — голос Мортуса прорезал тишину. — Если они предадут нас или их раскроют, все, что мы строили веками, рассыплется в прах.

— А когда великие перемены обходились без великого риска? — возразила Осити. — К тому же, посмотри на нее, Мортус. Ты всегда хорошо разбирался в людях. Ты видишь в ней предателя или видишь ту, кто сожжет мир ради семьи?

Бог Смерти долго изучал меня, и я почувствовала, как на мои плечи ложится непосильный груз.

Наконец он заговорил:

— Если твой брат хочет доказать преданность нашему делу, после вознесения он не станет присягать моему домену. Он присягнет Сандралису.