Клыки - К. Л. Спир

— Что?

— Он ничто, просто человек, который использует уловки, чтобы обмануть своих последователей и заставить их поверить, что он бог. Он хочет тебя, потому что тогда у него будет немного власти и потенциал иметь детей, обладающих способностями.

— Значит, пророчества нет?

Он одарил меня резкой, горькой улыбкой.

— Нет, есть пророчество.

Ужасное понимание обрушилось на меня внезапно.

— Но оно о тебе, а не о нем.

Он отпустил меня и встал, не отвечая, но его молчание и напряженная поза сказали все.

— О боги мои, — прошептала я.

— Здесь замешаны силы, о которых ты ничего не знаешь.

Слезы продолжали катиться по моему лицу, пока я смотрела на него. Все, о чем я могла думать, — это все те разы, когда он говорил мне, что я принадлежу ему.

— Вы уже добрались до пустыни?

— Какого хрена я должна тебе рассказывать?

Гнев отразился на его лице.

— Что? У нас нет времени…

— Что тебе с этого? — прорычала я сквозь слезы. — Ты лгал мне, угрожал мне, снова и снова говорил, что я принадлежу тебе…

— Значит, ты предпочитаешь остаться с Безгласными? — Его голос был ледяным. — Идти к их ложному богу и позволить ему трахать тебя, пока ты не забеременеешь снова и снова? Ты хочешь такой жизни?

Я пыталась оставаться свирепой и злой, но рыдания вырвались наружу, а от ужаса у меня подкосились ноги.

— Ну и что? Я должна позволить тебе сделать это? — Я задыхалась.

— Эмбер! — Он наклонился, крепко сжал мой подбородок и заставил меня посмотреть ему в глаза. — Послушай меня. Если бы я хотел, чтобы ты была здесь, если бы я хотел исполнить это проклятое пророчество, я бы привел тебя сюда давным-давно. А теперь ответь на вопрос: ты уже добралась до пустыни?

Я посмотрела в его голубые глаза, пылающие гневом, и сдалась.

— Н-нет, мы все еще в горах.

— Ладно, это хорошо. — Он отпустил мой подбородок и выпрямился. — Значит, он близко.

— Кто?

Он уставился на меня, и я не знала, как прочесть выражение его лица.

— Мне нужно знать, могу ли я доверять тебе, — наконец сказал он, и я почувствовала, как его сила ожила — появились тени, обвившиеся вокруг его ног, — но после всего, через что он заставил меня пройти, это заявление привело меня в ярость.

Я рассерженно усмехнулась.

— Тебе нужно знать, если ты…

— Эмбер, — прервал он меня, его голос прогремел в темноте. — Это намного больше, чем просто ты и я. Чтобы победить Безгласных, мы должны заключить союз.

Я глубоко вздохнула и попыталась подавить свой гнев.

— Что это значит?

— Я могу поделиться с тобой некоторой информацией, но ты должна позволить мне вложить кое-что в твою голову.

— Что, черт возьми, это значит?

— Это частичка моей магии. — Он отвел взгляд, и я заметила, что его уши порозовели. — Когда я был ребенком, лучший способ, которым я мог описать свою магию, был похож на нити, связывающие меня с другими людьми. Я мог бы использовать их, чтобы контролировать других людей, или я мог бы вырезать их и оставить с ними кусочки себя, что дало бы мне меньшую долю контроля без контакта. Я начал называть их «нитями», которые просто прижились.

Я уставилась на него, мое сердцебиение ускорилось.

— Нити, как у… марионетки?

Он поморщился.

— Понимаю, это требует от тебя огромного доверия. Я иду на эту меру лишь потому, что знания, которыми я поделюсь, опасны не только для тебя или меня. В данном случае нить просто не даст тебе разгласить полученную информацию.

— Откуда мне знать, что ты не лжёшь и не воспользуешься этой нитью, чтобы управлять мной? — резко спросила я.

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Не знаю.

Я пыталась сообразить, представить, как поступил бы Вольф.

— Можешь ли ты сказать мне хоть что-нибудь? Дать какую-то информацию в обмен на моё доверие?

— Могу сказать, что легко мог бы силой поместить эту нить в твою голову, но не стану этого делать.

От страха у меня закружилась голова, и я вскочила на ноги.

— Это ни черта не помогает!

Он вздохнул.

— Я могу показать тебе своё истинное обличье, — тихо произнёс он.

— Я и так вижу твоё истинное обличье.

— Нет, ты видишь мой идеальный образ, — поправил он меня, и вдруг из него хлынули тени.

Он исчез из виду, когда тени окутали и меня — мне даже показалось, будто они ласково коснулись моего лица, скользя мимо. Когда они рассеялись, я уставилась на человека, возникшего передо мной. У него было то же лицо, резкие белые кудри и ярко-голубые глаза, но высокий, стройный силуэт и подтянутые мышцы исчезли. Он был худым и измождённым — так, что напомнил мне Сэма, только гораздо хуже, — и сидел в инвалидном кресле. Я подняла взгляд к его лицу и увидела, что он наблюдает за мной. Губы его скривились в горькой пародии на улыбку.

— Узри же устрашающий облик Бога Смерти.

— Ты болен? — выпалила я.

— Да, — ответил он, не отрывая от меня взгляда. — Мои силы убивают меня.

Меня пронзил укол ужаса за него.

— Почему?

— Потому что ты мне нужна.

— Что? — мой голос дрогнул.

— Наши силы никогда не должны были разделяться, — сказал он. — Им нужно равновесие.

Я прищурилась. Это звучало точь-в-точь как слова проклятого Талмара.

— И как же они обретут равновесие?

— Не знаю, — признался он, удивив меня.

— Тогда откуда ты знаешь, что мои силы вообще тебе помогут? — потребовала я ответа.

Он несколько мгновений изучал меня, затем вздохнул и закрыл глаза, словно смиряясь с неизбежным.

— Потому что ты уже исцеляла меня, — пробормотал он.

— Когда? — моё сердце колотилось как сумасшедшее. — Я никогда раньше тебя не видела.

— Когда ты пыталась исцелить Дюна.

Когда ты пыталась исцелить Дюна.

Дюн.

Слова эхом отдавались в голове, но никак не могли до конца уложиться в сознании. Я не могла их осознать.

Когда ты пыталась исцелить Дюна.

Пыталась.

Я отстранённо осознала, что тени вернулись — но не для того, чтобы скрыть его. Они обвились вокруг меня, когда у меня подкосились колени, сформировали прочное сиденье и бережно опустили меня в него. Он не сдвинулся с места, но внимательно наблюдал за мной.

— Я… знал Дюна, — наконец произнёс он после долгого молчания, пока я сидела, застыв и не сводя с него взгляда. — Мы были друзьями. Мне пришлось внезапно покинуть Карт, когда ты была ещё младенцем, и я был расстроен. Не хотел уходить. Я был ребёнком, который не до конца понимал свою силу. Я случайно оставил в