Клыки - К. Л. Спир

Я заключила его в объятия, игнорируя Сакса в пользу утешения Роу. Через несколько минут Сакс просто повернулся и нырнул обратно на улицу. Мы с Роу долго сидели в тусклом свете, не разговаривая, прежде чем в конце концов возобновили трапезу.

— Нам нужно немного поспать, — прошептала я, когда мы закончили, и он кивнул.

Я подождала, пока он заберется под меха, прежде чем задуть фонарь. Затем я подождала еще немного, пока его дыхание не выровнялось, прежде чем, тихо всхлипывая, заснуть.

Следующий день был точно таким же, как предыдущий. Нас разбудил Безгласный, мы поели, сели на лошадь и скакали до заката. Чем ближе было к закату, тем сильнее подкатывала моя тошнота. Они пытались накормить меня, но я не могла есть. К счастью, выпитая залпом целая чашка воды, казалось, успокоила их, хотя у меня во рту остался горький привкус. Когда Талмар пришел и забрал меня, я дрожала. Роу всхлипнул, и его снова пришлось сдерживать, а у меня не было сил пытаться его успокоить. Я предположила, что мы направляемся к реке, вдоль которой путешествовали, но Талмар повел меня глубже в лес. Мы нашли остальных пятерых, которые стояли на небольшой поляне и ждали. Талмар снова вывел меня на середину круга, и я попыталась собраться с духом.

— Бог Смерти, мы призываем тебя как смиренные сосуды, ожидающие твоей воли, — снова сказал Талмар. — Пусть твои тени направят нас и будут свидетелями.

Я оглядела остальных Безгласных, пытаясь понять, какую ужасную вещь они совершат на этот раз.

— Эмбер, богиня Жизни, — сказал Талмар, но я не потрудилась взглянуть на него. — Ты стоишь перед нами с сердцем, ожесточенным гордыней и вызовом. Ты свернула со своего божественного пути и отвергла священный союз со своим Богом.

Я покачнулась там, где стояла, поляна исказилась в моем поле зрения, прежде чем вернуться в нормальное состояние. Я поморщилась, слегка тряхнув головой, пытаясь прояснить ее.

— Только приняв смерть, можно по-настоящему почтить жизнь.

Очередная волна головокружения накрыла меня и заставила упасть на колени. Безгласные не двигались, но их глаза прожигали мне кожу. Что, черт возьми, происходит? Я осталась стоять на коленях на земле, мои пальцы зарывались в грязь, как будто я могла зацепиться. Очертания Безгласных расплылись и удвоились, цвета стали ослепительно яркими.

— Что? — Слово выскользнуло у меня изо рта и разлетелось на миллион осколков по земле. Я крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Мои пальцы больше не впивались в каменистую почву, они впивались в мертвое тело Джака.

Я вскрикнула и отпрянула. Мои руки были в крови, и я лихорадочно вытерла их о штаны. Затем в одно мгновение все исчезло. Тяжело дыша, я встретилась взглядом с Талмаром, и он улыбнулся.

— Ты накачал меня наркотиками.

Кажется, мне удалось сказать, но очередная волна головокружения заставила меня снова зажмуриться.

— Дорогая?

Я вскинула голову и уставилась туда, где на поляне стоял Трей, мягко улыбаясь.

— Ты в порядке? — спросил он, нахмурив брови.

Я молча уставилась на него. Это был трюк. Так и должно было быть. Это снова был «Ментальная Угроза».

— Эй, — он шагнул вперед и присел передо мной на корточки, взяв меня за руку. Я чувствовала тепло его кожи, прикосновение мозолей. — Что случилось?

— Я знаю, что это не ты, — прошептала я.

Он нахмурился.

— Что?

— Перестань притворяться им. Я знаю, что это не он.

— Боунс, о чем ты говоришь? — Его рука откинула волосы с моего лица, и я не смогла удержаться, прижалась к его руке, слезы выступили у меня на глазах.

— Это не по-настоящему. Это не по-настоящему, — прошептала я.

— Эй, иди сюда, — сказал он, усаживая меня к себе на колени и обнимая своими сильными руками.

Я закрыла лицо руками, пытаясь напомнить себе, что это не Трей. Он поцеловал мои волосы, а затем щеку.

— Ты дрожишь, — сказал он.

Рыдание вырвалось из моих стиснутых зубов.

— Посмотри на меня, — пробормотал он, отводя мои руки от лица.

Я посмотрела в его мягкие карие глаза, наполненные солнечным светом, любовью и заботой.

— Что случилось, дорогая?

— Ты ненастоящий, — хотела крикнуть я, но получилось еле слышно.

Он нахмурился, сбитый с толку, и в его глазах была небольшая обида, которая пронзила мое сердце.

— Боунс, ну же, это я.

Я слезла с его колен и попятилась.

— Нет. Нет, это не так.

Он шагнул ко мне, и когда я снова отступила, он остановился.

— Боунс? Эй, что…

Раздался выстрел, и он отшатнулся назад. Его руки прижались к сердцу, где кровь быстро текла сквозь пальцы вниз по рукам. Инстинктивно я побежала к нему, мое сердце подпрыгнуло к горлу.

— Я люблю тебя, — прохрипел он, не сводя с меня своих карих глаз.

— Нет! Трей! — Я бросилась к нему, когда он начал падать, но он исчез в черном дыму.

Волна головокружения захлестнула меня, когда я приземлилась на четвереньки с пустыми руками из-за инерции. Я хватала ртом воздух, пытаясь сдержать тошноту.

Это ненастоящее. Это, блядь, ненастоящее.

— Эмми!

Мое сердце остановилось при виде Дюна, бегущего ко мне. Все его лицо озарилось улыбкой. За последние двенадцать лет у меня было много снов и кошмаров о моем брате, но никогда не было таких четких. Я забыла, что у него была единственная веснушка на правой щеке и крошечная щель между двумя передними зубами. Он подошел прямо ко мне, когда я замерзла на земле, и схватил меня за руки, поднимая на ноги.

— Давай, пошли! — Он ухмыльнулся. — Чего ты сидишь на земле?

— Дюн, — выдохнула я, сжимая его руки в своих. Это было по-настоящему. Он казался настоящим.

— Поторопись, мы должны успеть к…

Словно мстительный призрак, Мадам появилась позади моего брата со злобной ухмылкой. У меня было время только ахнуть, прежде чем она полоснула ножом, который держала, по его горлу. Руки Дюна крепче сжали мои, его лицо превратилось в маску ужаса, когда брызнула кровь.

— Нет! — Я закричала, спотыкаясь под весом Дюна, когда он наклонился вперед.

Мне удалось уложить его на землю, и я подняла глаза, ища Мадам, но она исчезла. Были только я и Дюн. Я нащупала рану окровавленными руками, пытаясь призвать свою силу, но ничего не было. В моей груди не было тепла. Оно исчезло.

— Нет! — Я задыхалась, слезы текли по моему лицу.

— Эмбер!

Вольф подбежал к нам, и ярость на его лице вызвала у меня приступ