Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

тоскливым выражением. Глаза чуть покачнулись из стороны в сторону, словно тот, на чьем лице они помещались, недовольно покрутил головой. Костя даже успел заметить, что глаза были карими. Позади, где-то очень далеко голос Евдокима Захаровича громко и отчетливо сказал:

— Бля!..

И одновременно с этим возгласом глаза вдруг скрылись в густой дымке, мгновенно растекшейся во все стороны дикими сплетениями извивающихся туманных нитей. В тот же момент Костя провалился сквозь гаражную крышу, что-то крутануло его в воздухе, сопроводив это действие ударом по затылку, раздался сухой электрический треск, кто-то вскрикнул, он ощутил на плече чьи-то пальцы, ему в лицо полыхнул яркий свет, Костя зажмурился и, ничком свалившись на что-то упругое, на всякий случай прикрыл голову руками и зажмурился еще крепче.

— Константин Валерьевич, — спустя несколько секунд раздался приглушенный голос представителя откуда-то снизу, — ваше поведение переходит всякие границы!

Костя открыл глаза и увидел перед своим носом цветущие на черном шелке незабудки. Чертыхнувшись, он вскочил, с облегчением осознав, что вновь находится в гостиной, и Евдоким Захарович, что-то возмущенно бормоча, перевернулся на спину, потом сел, тряся головой. В метре от него поднимался с пола Георгий, шатаясь, как пьяный и машинально одергивая гимнастерку. Домовик уже сидел на люстре, сердито лопоча себе в бороду и болтая ногами.

— Вы вообще меня слушали? — представитель суматошно охлопал себя руками, словно проверяя, все ли части на месте. — Никаких эмоций, никаких резких движений! Вы ж могли нас рассеять к чертовой матери!

— Хорош скрипеть, все ж обошлось, — Георгий наклонился, и они вместе с Костей подхватив синебородого под подмышки, вздернули его на ноги, после чего фельдшер с преувеличенной тщательностью отряхнул спину представителя, нанося широкой ладонью такие увесистые шлепки, что представитель, еще не пришедший в себя, чуть снова не повалился на пол. — Трудно вести себя сдержанно в подобной ситуации.

— Отпечаток! — Евдоким Захарович, горестно всплеснув руками, наклонился над деревянным вместилищем, которое теперь было наполнено чем-то неприглядным, похожим на мокрый пепел. — Отпечаток испорчен! Как я теперь буду отчитываться?! Ну что вы наделали, а?! Теперь, когда есть что доказывать, доказывать это нечем!

— Ну сделаете новый! — раздраженно сказал Костя, которого сейчас интересовали более важные вещи.

— Много вы понимаете... новый! Это ж не кино, Константин Валерьевич! Теперь все это время и события в нем потеряны! И наверняка несколько минут до и после тоже испорчены! Так и знал, нельзя было рисковать, но я понадеялся на вашу...

— А чего ж рисковал?! — встрял Георгий. — Очки зарабатываешь?!

— Времени мало, а я не могу брать специалистов без специального разрешения! И тем более подводить к отпечатку хранителя! — возмутился Евдоким Захарович. — Вы знаете, какая кругом бюрократия?!

— Кто бы говорил?!

— Вы видели глаза?! — Костя схватил валявшуюся возле кресла скалку, немедленно почувствовав себя намного лучше. — Там, над гаражом вы видели глаза?!

— Я почти ничего не разглядел, — сказал Георгий.

— Я видел! — буркнул представитель. — Но плохо! Вы почти все заслонили! Если бы вы...

— Слушай, что случилось — то случилось, — Костя отмахнулся. — Но я видел только глаза, ничего больше не появилось.

— То, что хоть они проявились — уже большой успех, — признался Евдоким Захарович. — Иногда это вообще не срабатывает. Были в них какие-то особенности? Глаза не показались вам знакомыми? Мужские? Женские?

— Глаза как глаза, — Костя пожал плечами. — Обычные глаза. Карие. Может и женские, а может и нет... Да как разберешь по одним глазам?! Если б хоть нос еще был.

— Карие глаза... — Георгий фыркнул. — Это, конечно, очень поможет расследованию!

— Может, я и плохо разглядел глаза, — заметил Евдоким Захарович, — зато хорошо видел его эмоциональный фон. Слишком яркий, слишком живой, глубинные чувства, память об ощущениях, боль... Жаль, я не очень хорошо читаю чувства...

— Что ж ты так?! — упрекнул его Костя, с трудом скрыв облегчение, потом привалился к шкафу. — Но получается, раз бегун проявился, когда я к нему подошел... меня действительно убили? Он убил?..

— Боюсь, это больше не подлежит сомнению, — заверил представитель почти сочувственно. — Жаль, проявление не было более подробным. Если бы вы действовали, как я сказал... Этот эмоциональный фон... я даже не увидел той безумной ненависти, свойственной всем бегунам. Как я уже сказал, я не очень хорошо читаю его... но я разглядел раздражение, злость, страх... даже что-то... приятное, словно симпатия... Видимо, ненависть не успела проявиться, либо я просто не смог ее рассмотреть.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что бегун укокошил меня от большой ко мне симпатии?! — вскипел Денисов.

— Ничего нельзя сказать наверняка, — Евдоким Захарович пожал плечами. — У бегунов нет логики. Они безумны. Их нельзя назвать хищниками, как порождения, с которыми вы сталкиваетесь ежедневно. Они — просто сумасшедшие чудовища.

Георгий издал слабый смешок. Смешок прозвучал очень скептически, и Костя взглянул на него удивленно. Глаза наставника, в противоречие смешку, смотрели с холодной яростью, и в первую секунду Косте даже показалось, что Георгий сейчас набросится на представителя. Но вместо этого наставник, чуть сгорбившись, отвернулся к окну, принявшись фальшиво насвистывать какой-то незатейливый мотивчик.

— И что же теперь? — мрачно спросил Костя. — Получается, этот бегун не успокоится, пока не доведет свое дело до конца? Он так и не отстанет от меня? А как же я? Как же мой флинт?

— Не похоже, чтоб его интересовал ваш фли... ваша персона, Константин Валерьевич. И вас он за все это время не тронул ни разу. Вероятно, теперь ему просто нравится наблюдать за вами. Походите снова какое-то время под наблюдением, возможно бегун проявит себя, и нам удастся его схватить. Конечно, мне нечего представить, — Евдоким Захарович обвиняюще ткнул пальцем в направлении испорченного отпечатка, — но эту часть я как-нибудь да утрясу.

— О, не сомневаюсь! — Костя резко шагнул вперед, и представитель настороженно вздернул голову. — Вам ведь нужно изловить этого бегуна. Что при этом со мной произойдет, вам плевать! Раз в прошлый раз ваше наблюдение было незаметным, значит, оно было достаточно далеким. Настолько, чтобы суметь засечь бегуна, а не защищать меня от него!

— А с какой стати?! — взвился в свою очередь Евдоким Захарович. — Вы не доброволец, господин Денисов, вы здесь принудительно, вы здесь — за дело! Мы вас защищать не обязаны!

— Но бегуны — это ваш косяк, разве нет?! Сколько их, интересно, у вас на самом деле шатается по городу?! Кто был тот тип в голубом костюме?! Он из службы Проводов?! Почему он назвал сегодняшний случай серией?! Что — еще кого-то отправили в абсолют без вашего ведома?! У вас тут какой-то маньяк завелся?! Как это так — на меня охотился бегун, а вы