Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

Я смотрела ему вслед озадаченная, ничего не понимающая. Скоро ко мне подскочила каракатица, и я, не дожидаясь пинков, стремглав заскочила в очередь и потащила свою тачку к карьеру.

Успокоившаяся каракатица отошла. От дня наступившего я ждала нестерпимой муки, а он оказался на удивление сносным. Я втянулась в работу. Самым трудным было нагружать тачку. Толкать её я приноровилась так, чтобы не тратить много сил. А во время обратного хода с пустой тележкой и стояния в очереди, я и вовсе отдыхала. Правда, мука всё-таки была, нестерпимо хотелось есть. Я даже подумывала слопать ягоду. Но, вспомнив слова Саши, что ягода — единственная надежда на возвращение и подействует только в момент умирания, сдержалась.

Ещё рано.

Пока что я не утратила способности дышать полной грудью и чувствовать жизнь каждой клеточкой своего голодного и избитого тела. Как всё-таки здорово жить, понимать, осознавать.

Позднее, когда каракатицы пропищали окончание работы, я смешалась с толпой, да так, чтобы постепенно быть оттеснённой и оказаться в хвосте женской колонны.

Я неустанно следила за снующими повсюду надсмотрщиками, формирующими строй и ускользала от них, умудряясь избежать битья. С момента бегства Мали каракатицы перестали замечать меня, правда, не на столько, чтобы я могла позволить себе праздные прогулки вдоль карьера, но, не выделяясь средь прочих, можно было рассчитывать на удачу и добраться до города без новых синяков и ушибов.

Все мои уловки имели лишь одну цель — наблюдение за платформами, поднимающими мужчин. Единственным, что волновало меня в этом заблудшем мире, был Саша. Я нуждалась в нём, как удушаемый в глотке свежего воздуха, мои лёгкие слипались, моё сердце билось в полсилы. Губительное одиночество толкало меня в объятия, такого же, как я, уникального в окружающей нас среде, человеческого существа.

Но где же он?

Платформы поднимались, мужчины пристраивались к колоне, голова которой медленно вползала в лес. Но Саша всё ещё не появился.

Скоро моему взору предстало противоестественное зрелище — из карьера, словно зернистая нефть, полились орды каракатиц. Полчища надсмотрщиков оказались столь многочисленны, что у меня потемнело в глазах, к горлу подступила тошнота. Да только блевать было нечем, потому я лишь отрыгнула воздух и собралась отвернуться, чтобы не потерять сознание. Хорошо, что замешкалась. Поток каракатиц редел, на поверхность выбралась последняя с ношей на руках.

Что же такое прижимает она противной клешнёй к своему несуразному плечу?

Тело.

Неужто хладный труп того, с кем связанны мои надежды?

- Саша?! – Крикнула я и хотела бежать к каракатице, мне показалось, что это моя Белочка. Она была крупнее остальных своих собратьев и держалась, как и подобает заместителю демона, особняком. Эта громила всегда находилась поблизости, я заметила её внимание к своей персоне, но, боясь обмануться, не выказывала к ней интереса. – Белочка, что с ним?

На меня напирали, меня толкали. Между тем, Белочка с Сашей скрылись из виду. Мои глаза слепли от слёз, теперь я пробиралась вопреки напирающему движению, врезаясь не только в людей, но и в каракатиц. Те, отчего-то, игнорировали меня.

- Саша! Белочка! – Кричала я, суматошно оглядываясь по сторонам. – Саша! Белочка!

Я знала — Саша жив. Был бы мёртв — ходил. Скорее всего, друг мой ни жив ни мёртв. В таком состоянии он не сможет принять ягоду.

Сопротивление течению совершенно выбило меня из сил. В конце концов, волна людей внесла меня обессиленную в барак. Теперь я не плакала, а рыдала. Моё, близкое к истерике, состояние никого не волновало. Равнодушные маски проплывали мимо меня, пустые глаза искали место подле стены. Когда все, наконец, расселись, я выбежала на улицу.

- Саша! Белочка!

Их нигде не было. Я бегала по баракам, расталкивала людей. Всё тщетно. Саша пропал.

Что же мне делать?

Как жить без него?

Самой страшной была мысль о том, что если Саша не придёт в себя, он навсегда останется в этом призрачном мире.

- Где же ты? – Руки мои опустились.

Неужели всё потерянно?

Со стороны тропинки, из-за холма раздался странный звук. Будто барашек блеял. Я узнала голос Белочки. Даже в самых фантастических мыслях не могла себе представить, что так мил и дорог станет мне контральто демонического создания, что он послужит мне маяком, когда я заплутаю и потеряю надежду. Я бежала на зов. И успела.

Белочка, Мали говорил, что на самом деле её зовут Назибо, сидела в стороне от тропинки на небольшом земельном возвышении. У её ног, если можно было так назвать кляксообразный подол, лежал Саша. Вся голова в крови, цвет разметавшихся волос определить невозможно, глаза прикрыты, мертвенная бледность, слабое дыхание.

Я дотронулась до его щеки, стон заставил меня отдёрнуть руку. Прижав пальцы к губам, я дрожала, ужас парализовал моё сознание. Я не знала, что делать. Тем временем, Белочка взяла в конечности Сашину голову и, не обращая внимания на агонию, охватившую при этом всё его тело, повернула так, чтобы я увидела главное – зияющую рану в черепе с осколками кости и грязи. Один из многочисленных камней, улетевших в карьер, достиг цели.

И как только Саша не умер сразу от такого удара?

Я продолжала сидеть рядом с потухающим другом, ловить его гаснущее дыхание и ничего не делать. Всё, на что я отважилась, это бессвязные молитвы, вытьё и выдирание волос из собственной головы.

- Сашенька, Саша, что же ты творишь со мною?! Как же я без тебя буду?

Его щёки чернели, веки будто сжимались. Он умирал, порой мне казалось, что он уже умер.

Ну нет. Когда умрёт, тогда встанет, посмотрит на меня равнодушно и пойдёт в барак, в стадо.

Вдруг я вспомнила о ягоде.

О Господи! Надо спешить!

Я принялась шарить по Сашиной одежде, боялась, что не найду, не успею. Белочка внимательно наблюдала за моими действиями. Наконец, ягодка нашлась. Она застряла в нитках, торчащих внутрь изодранного кармана. Я достала сухой, сморщенный плодик, поцеловала его и вложила в тёмные губы Сашеньки. Ничего не произошло. Неужели я опоздала?

- Нет! Нет! Не может быть!

Саша пошевелился. Сейчас встанет и навсегда уйдёт от меня, от себя, от Наташи, от всех.

Невыносимо было это видеть. Я бросилась к Белочке, и она приняла меня, обвила своими хлипкими конечностями, прижала к холодному, желеобразному телу. Я рыдала, Белочка гладила мои волосы. Когда моя истерика подошла к завершительной стадии, я обернулась. Саши не