Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

Я приблизилась к платформе, подняла первый камень. Он оказался тяжелее, чем я ожидала. Мне пришлось придерживать его коленкой. Может, причина в разнице тяготений? Здесь для осуществления таких необходимых для человеческого существования действий, как ходьба и дыхание требовались, хоть и не слишком обременительные, но всё же усилия. Почти сразу резанула боль в низу живота, а в плечах появилось болезненное напряжение. Уронив булыжник в тачку, я с ненавистью посмотрела на Мали. Он в ответ радушно улыбнулся.

- Помочь?

Я промолчала, взялась за следующий камень. Тем временем, Мали высмотрел на платформе камушек размером с кулак, демонстративно вынул его из груды прочего мусора и бросил в тачку.

- Видишь, я стараюсь облегчить твою участь.

- Она станет легче, если ты сгинешь куда-нибудь. – Я едва дышала.

Третий камень оказался неподъёмным.

- Прости. – С почти искренним сожалением протянул Мали. – Не могу отказать себе в удовольствии видеть, как ты горбатишься. Постараюсь не пропустить момент твоего ухода из жизни. Будет что вспоминать следующие сто лет.

- Ох, и скучно же тебе живётся. – Съязвила я.

Справившись с камнями, я взяла лопату, что валялась тут же, и закидала землю с платформы в свою тачку. Опустошённая платформа полетела вниз. А я потолкала тачку в направлении, куда, как я ранее заметила, двигались мои предшественницы. Нелёгкое же было это задание. Приходилось идти медленно. Под колёса вечно попадались мелкие камушки, неудачный наезд на них мог опрокинуть тачку. Да ещё Мали непрерывно трещал что-то то в одно, то в другое моё ухо. Будто хотел, чтобы я отвлеклась и свалилась. Но я назло ему не падала, не слушала его речи и сосредоточенно смотрела на дорогу.

В какой-то момент китаец ловко вывернулся и подставил мне ногу. Такой подлости я никак не ожидала, не успела притормозить и вместе с тачкой и камнями повалилась на землю.

- Надсмотрщик! – Повелительно заорал Мали у меня над головой.

Тут же примчалась каракатица и от души наградила меня парой неслабых тумаков, после чего дёрнула за живот и поставила на ноги. Я выровняла тачку и снова взялась грузить камни. Так как лопаты не было, высыпавшуюся землю пришлось черпать ладошками. За мною уже выстроилась очередь с тачками. Женщины могли б и обойти, но, с их патологической тупостью догадаться, с какой стороны это лучше сделать, не представлялось возможным. Мали изображал раздосадованное нетерпение, истошно орал не на меня, а на каракатицу, и та с пристрастием пинала меня куда ни попадя. В общем… хорошо, что Саша не видел этого унижения.

Опрокинув содержимое тачки в кучу мусора и камней, я поплелась в обратном направлении, к карьеру. Мои ноги едва переступали, все члены ныли от полученных ударов, но я шла назло Мали.

Человек удивительной силы существо. Не физической. Как раз тут мы слабаки из слабаков. Наше богатство — сила духовная. Именно сила духа, в тот момент подкреплённая злобой, вела меня к карьеру. Я набирала тяжёлые камни и уходила и снова возвращалась за новой порцией груза. Я потеряла счёт своим мучительным ходкам и счёт времени. Мали всё ещё волочился за мной, но теперь лицо его вытянулось и стало унылым. Он, давно не человек, оказался не способен понять, почему я до сих пор не рухнула обессиленная. Мали всегда умел ловко разыгрывать великодушие, но сейчас маска оказалась отброшенной. Ненависть сквозила в каждой чёрточке пергаментного лика.

Когда каракатицы пронзительно засвистели, я поняла — рабочий день окончен.

Надсмотрщики принялись выстраивать нас в шеренгу и по тропинке вести в город. Из карьера на платформах поднимали мужчин, я вытягивала голову, но не находила Сашу. Попробовала сделать шаг от остальных, чтобы в сторонке подождать друга. Но, получив толчок в спину, обязана была вернуться. Колонна двинулась, слишком медленно, чтобы унять мою нервную дрожь.

Где же Саша? Почему до сих пор не появился?

Карьер скрылся из виду, мне осталось только мучаться предположениями и тешиться надеждой, что подъём людей из карьера завершится ещё не скоро. Саша может оказаться среди последних.

Мои спутницы то и дело спотыкались. Их мёртвые тела были измождены до предела. На лицах появилась искра осмысленности, но заключалась она в страдании, невысказанной и не до конца осознанной муке.

- Люба. – Я протянула руку ближайшей соседке.

А что, если она пойдёт на контакт?

Увы, не последовало никаких приветственных жестов, мимо меня прошествовали равнодушно, с отрешением. Показалось. Все мертвы. Мертвее мёртвых. Я осталась растерянно стоять, как попрошайка, с вытянутой конечностью. Пробегающая по делам каракатица аккуратно воткнула меня обратно в шеренгу.

Надо же, не ударила.

Я продолжила путь.

В бараке я пристроилась к стене. Так устала, что теперь не замечала ни вони ни грязи. Я сама превратилась в вонь и грязь, стала одной из составляющих мерзких символов преисподней. Мне хотелось есть. От голода кружилась голова, но это было не самым страшным. Мне с трудом удавалось держать голову ровно, сон наваливался, оглушал, ослеплял, я готова была поддаться ему. Спасали шрамом врезавшиеся в память слова Мали: «Еды нет. Уснёшь — умрёшь».

Ну где же Саша?

Оказавшись в состоянии покоя, я прислушалась к своим чувствам, поняла — он жив. Камни, падающие с высоты, сегодня миновали его голову.

В очередной раз, тряхнув головой, изгоняя сон, я решила, что если Саша не появится в ближайшее время, я займусь его поисками. Только отдохну немножко.

Искать никого не пришлось. Очень скоро в бездверном проёме появилась знакомая фигура, немного согбенная и будто похудевшая, не так шикарно, как прежде одетая, но, я узнала бы его и в худшем состоянии. Сердце моё уловило второе сердце, что бьётся в этом глухом мире, где сердцам не должно чертыхаться по причине мёртвости.

Заметив меня, Саша улыбнулся своей лучезарной притягивающей улыбкой и вошёл. При виде его, идущего кособоко, с уклоном направо, припадающего на правую ногу и прижимающего левую руку к телу, но всё ещё улыбающегося, я сжалась от жалости. Может, голове и не досталось, а вот остальному… Мой друг осторожно присел подле меня, но прежде чем начать говорить, судорожно вдохнул.

- Ну, как тебе трудовые будни? – Надо же, у него получилось спросить с иронией.

- Отлично. – Я обернула к нему лицо и тоже улыбнулась, но тут же отворотилась, сглатывая слёзы.

Вблизи Сашино лицо напоминало