Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

- Где он? – Я впилась взглядом в круглые глаза каракатицы.

- Он не ушёл. Он исчез. – Ответила Белочка. Я принялась её зацеловывать и обнимать.

- Спасибо! Спасибо! Родная ты моя!

Я не пошла отдыхать в барак, устроилась возле Белочки, гладила её, говорила ласковые слова, жалела. Мне хотелось, чтобы Белочка жила наверху, была моей подружкой. Мы бы поладили. Белочка внимала моему голосу, но ничего не отвечала.

***

Весь следующий рабочий день Белочка не отходила от меня. Иногда выводила из начала очереди и устраивала в её конец. Я почти не работала, всё больше ходила с тачкой вдоль строя. Пару раз, когда никто не видел, Белочка поднимала с платформы самые тяжёлые камни и клала в мою тележку.

Ночь мы снова провели вместе. Следующий день она вновь оберегала меня, но я заметно ослабла. Силы покидали измотанное тело. Так прошло несколько дней. В последний мой трудодень к вечеру, я уже не могла стоять на ногах. То и дело присаживалась, но легче не становилось. Мною овладевала апатия. Может, потому я так легко перенесла страшное открытие: решив удостовериться, что ягода ещё не дошла до нужного состояния, я привычным жестом запустила руку в карман и обнаружила, что рука провалилась в дыру.

Я расчёсывала пальцами нитки — обрывки былой ткани, но тщетно. Ягода пропала. Верно, это случилось в лесу, когда меня задела обвалившаяся с высоты ветка, или раньше, когда я оказалась на пути у падающей женщины, была схвачена за одежду и повалилась в грязь, или когда зацепилась за крюк, торчащий из платформы, и едва не улетела в карьер. Слава Богу, Белочка вовремя подоспела, выволокла из провала. Или… это могло случиться когда угодно, вариантов несчастия много, а финал один — я здесь навсегда.

Проглотив понимание свершившейся катастрофы, я приняла всё, как есть. Глупый конец. Так мне и надо.

В тот решающий день колона людей, как обычно, текла через лес, в город. Позади всех шла Белочка со мною на руках. Мали так и не появился. А кроме него некому было осадить своевольничающего зама. Никто не посмел препятствовать Белочке носиться со мной. Когда мы достигли города, моя каракатица уложила меня на жухлую траву на нашем месте. Я глядела в никогда не темнеющее небо, и мне казалось, что сияние звёзд пробивается сквозь толщи земли. Как странно и противоестественно звучали молитвы в этом Богом забытом месте. Но я шептала их, впервые понимая силу, которой обладает слово.

Белочка подвывала мне грустным контральто. Я умирала. И это было не больно и не страшно, это было печально. Мне казалось, что я покидаю, дом, родных, друзей, мою Белочку. Да, здесь у меня была только моя каракатица. Теперь я отчётливо видела звёзды, а Белочка меркла и рассыпалась. Её подобие рук зашуршало по моей одежде и, как и я прежде, нашло оборванный карман.

- Не ищи. – С усилием прошептала я. – Её нет. Ирония судьбы…

Мне вдруг стало нестерпимо жарко. Началось…

Глава XXVIII «Да здравствует Солнце, да скроется тьма!»

- Мама! Мамочка! Ответь мне, пожалуйста! – Меня звал Ванечка, а я никак не могла пробудиться.

- Мама! Я люблю тебя, мама.

Усилием воли я открыла глаза и увидела сыночка, его чернявенькая головка была окутана нимбом солнечных лучей, врывающихся в окна вестибюля.

- Ваня?! – Мне показалось, что у меня во рту ворочается не один язык, а штук пять.

Ручки сына обхватили мою шею. Он заплакал.

- Ну, здравствуй, невестушка. – На фоне потолка замаячила всклоченная голова дяди Лойзы. — Слава Богу, вернулась.

- Я живая? Снова живая? – Мне захотелось вскочить, но чья-то сильная рука припечатала меня к дивану.

- Тихо. Тихо. Капельницу выдернешь.

- Роман Эрнестович?! – Взгляд фокусировался с трудом.

- Я. Я. – Мой свёкор деловито почесал затылок. – А ты умеешь, девушка, друзей заводить. Тебя принесла какая-то клякса. Прямо из преисподней доставила.

- Белочка. – Во рту осталось всего два языка. Говорить стало проще. – А где Саша?

Я обняла Ванечку и со страхом ждала ответа.

- Его пришлось отвезти в Ленинград. – Ответил незнакомый женский голос откуда-то издалека. Я не без труда повернула голову и увидела женщину в белом халате. – Ваш товарищ сильно пострадал. Что, позвольте узнать, приключилось с его головой?

- Я не видела, как оно было. Но, думаю, камень упал с большой высоты.

- Похоже на то. – Женщина готовила шприц.

- Он будет жить?

- В Военно-медицинской академии и не таких поднимали. – Докторша уже шагала ко мне со шприцом в руках.

Я поморщилась.

- Вы что уколов боитесь? – Она усмехнулась.

- Нет, конечно. – Проскулила я, готовясь к экзекуции.

- Странно. Через такое пройти и дрожать перед маленькой иголочкой.

Маленькая иголочка воткнулась мне в руку. Я вздрогнула.

- Ну, что? – Докторша с уважением смотрела на дядю Лойзу. – Капельницу я снимаю. Больная ваша вне опасности. Ей нужен режим плюс хорошее питание. Через неделю может друга проведать. Или кто он ей.

Я на миг задумалась, кто теперь мне Саша. Уж точно не друг. Куда как роднее.

С улицы в вестибюль библиотеки вошла медсестра, взялась снимать капельницу, то и дело с любопытством поглядывая на меня.

Интересно, что им такого понарассказали?

Медработники складывали медицинские чемоданчики, звонко щёлкали замочками. Скоро женщины попрощались и ушли. На улице хлопнула дверь автомобиля. В окно я увидела, как скорая помощь отъезжает от нашего здания. Ещё миг, и она скрылась за зеленью дерев.

Надо же, пока меня не было, не хвойная часть леса распустилась сочной зеленью.

Не рановато ли?

- Можно сесть?

- Садись. – Роман Эрнестович подставил руки, помогая мне приподняться.

Дядя Лойза устроил подушку так, чтобы обеспечить меня наилучшим обзором.

- А где все? – В вестибюле находились только я, Ванечка, Роман Эрнестович и дядя Лойза.

- На могиле. Сегодня уж девять дней. – Грустно напомнил Роман Эрнестович.

- Девять дней от чего? – Я не понимала, о чём речь, но трепетала всем сердцем.

- Девять дней, как погибла Пенелопа Витальевна. – Дядя Лойза уставился на тумбочку, и я рядом с Наташиным портретом разглядела ещё один.

- Нет.

- Разве это случилось не на твоих глазах?

– Но я думала… мне показалось. – Я вспомнила, как Пенелопа Витальевна, отброшенная