Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

- Кое-что о вас, людях, я всё-таки знаю. – Мали смаковал каждое слово, потому я приготовилась услышать какую-нибудь гнусность. – Например, непостоянство женской любви, падкость слабого пола на красоту. Любая из вас и все поголовно становятся лёгкой добычей, если применить чуточку изобретательности. Прежние привязанности, коли их нет поблизости, для вас не имеют абсолютно никакого значения.

Саша напрягся, мне стало жаль его. Мали намекал на Наташино к нему чувство, заодно и напоминал мне моё недолгое помешательство.

- Наташа влюбилась в меня без памяти. – Победоносно выкрикнул Мали. – Я мог делать с ней всё, что заблагорассудится.

Саша остановился.

- «Будь осторожен, как бы не повстречать тебе сынов Асторотовых. Ибо мало устоявших, а выживших и того меньше. Ловушка для разума сети их, слова их лживые смятение пробуждают, дух порабощают, волю сокрушают. Чёрное мнится белым, а белое становится тучи темнее. И не будет избавления застигнутому врасплох». – Я уверенно процитировала строки из тетрадки, некогда попавшей мне под руку.

Влезть в записи незнакомой попутчицы было бесчестным с моей стороны. Тогда я стыдилась, а сейчас от души благодарила старую женщину. То, что показалось бредом, оказало мне неоценимую услугу. Именно благодаря украдкой прочитанным строкам я, в отличие от Наташи, не была «застигнута врасплох». Потому чары Мали так быстро рассеялись. Не зря же я запомнила текст слово в слово. Он предназначался для меня. Возможно, если бы я не чуралась чудаковатых попутчиц и внимательнее к ним прислушивалась, мы бы не проиграли.

- Это что ты только что сказала? – Тьме оказалось не под силу скрыть замешательство Мали.

- То, что обеляет Наташины погребальные одежды. Она была околдована тобой. И я тоже…

- Так вот почему ты устояла.

- Да, меня не застигли врасплох.

- Я бы оскорбился. Но там, где не сработали мои чары, сыграла роль твоя глупость.

Саша расслабился, я, понимая, что Мали прав, промолчала.

Вдали забрезжил тусклый неприветливый свет. От близости открытого пространства воздух не стал чище.

- Держи. - Что-то малюсенькое и влажное коснулось моей ладони. – Устрой это понадёжней, чтобы не потерять.

- Что это? – Я попыталась на ощупь, хотя бы приблизительно, определить, чем одарил меня Саша.

- Ягодка-индикатор и наш путь на свободу. Подарок твоего друга Августина. У меня такая же имеется.

- Великий Издатель?

- Он рассказал мне, как надо действовать. Если повезёт, мы ещё порадуемся солнышку. – Прошептал Саша голосом, полным надежды.

Силуэт Мали выделялся далеко впереди, вряд ли он мог расслышать, о чём мы говорим. И не думаю, что его беспокоили наши суетные перешёптывания. Китаец праздновал победу, наслаждался предвкушением обещанных привилегий и наград. До нас ли ему было.

Я шарила по телу в поисках надёжного места. Не нашла ничего лучше кармашка на груди. Туда и определила сокровище.

- Ягодка засохнет, когда мы начнём умирать. Тогда её надо проглотить и ты растворишься здесь, вновь появившись наверху. – Сообщил Саша.

- Как всё просто. – Я не верила своему счастью. Неужели, увижу Ванечку.

- Не спеши радоваться. В самый решающий момент мы будем находиться в состоянии «уже не здесь, ещё не там». Тогда станет трудно принимать решения. Более того, здесь не так просто выжить. Ягодки — это лишь надежда, призрачная, трудно осуществимая. – Саша говорил, гладя мою руку, боясь расстроить меня или напугать.

Но нет. Никому не под силу разрушить непоколебимый замок решимости и упорства, в одночасье выстроенный усилиями маленького существа, покоящегося у меня в кармане. В моём сердце затрепетал счастливый лучик. Утопающий хватается за соломинку.

Интересно, это спасает его?

Конечно, если свято верить, что и соломинка способна вытащить со дна океана. Моя соломинка сейчас находилась в моём кармане, и я сумею ею воспользоваться.

- Мали! – Саша ускорил шаги, мне пришлось последовать его примеру. – Как всё произойдёт?

- Не понял? – Как я и предполагала, китаец витал где-то в дальних далях. Похоже, он напрочь забыл о нашем существовании.

- Ну… с нами.

- А, - Мали оживился, ему нравился садизм во всех проявлениях. А слова порой причиняют несравнимо большую боль, чем действия. – Тут особо не о чём говорить. Ваши страдания не продлятся долго. Скоро ваши чувства и ощущения ослабнут, в душевном плане вы охнуть не успеете, как очерствеете и превратитесь в камень. Безразличие — вот состояние, которое станет вашим неизменным спутником, только с одним отступлением: физическая боль не отменяется. Слабость и усталость тоже в силе. Сами понимаете — первая ступень Ада. Здесь вам не курорт.

Мы добрались до источника света. Им оказалась огромная дыра с неровными, обсыпающимися краями. Мали шустро перешагнул каменный выступ и замаячил на той стороне.

- Ну что же вы? – Обернувшись к нам, китаец поманил рукой.

Саша помог мне преодолеть последнюю преграду. Когда мы вышли на неприветливые просторы преисподней, проход исчез. Мы стояли на высоком холме. Серое, капризное небо, никогда не озаряемое солнцем, касалось наших волос, всё вокруг было окрашено в неброские депрессивные цвета.

На земле таких и не встретишь.

Природа, если можно так отозваться о пожухлой бесцветной траве и редких корягах, претендующих именоваться деревьями, таила в себе угрозу. Перед нами расстилалась бледная равнина, по центру которой протекала река. Водную гладь невозможно было разглядеть из-за окутывающего русло грязного тумана. Вдали прорезали небо острые шпили розовато-белых гор, прямо по курсу, на приличном от нас расстоянии топорщилось нагромождение каких-то зеленоватых кубов, по правую и левую сторону от скопления геометрически-однообразного, как я определила, бетона темнели два леса-близнеца. Никакой зелени, всё те же обглоданные палки. Будто рощу настиг вспыхнувший в одночасье и одновременно во всех уголках пожар, по какой-то причине не успевший довершить своё разрушительное деяние.

Мали чуть не подпрыгивал от счастья, глядя на наши ошарашенные лица. Похоже, ему не часто приходилось выступать в роли экскурсовода. Сюда, как правило, попадают уже мёртвыми.

- Как жаль, что вы скоро превратитесь в инфузорий. – Искренне пожалел наш проводник.

Мы предпочли промолчать. Если бы не зёрнышко в моём кармане, я бы согласилась не тянуть и увянуть прямо сейчас. Обозримый мир не предназначался для взоров живых, он был для нас чужд и противоестественен. Даже пытливые разумом импрессионисты не заходят в своих фантазиях так далеко.

- Ну, как вам мои владения? – Мали растопырил руки. – Я здесь царь, бог и господин.

- Жаль, твои подданные об этом не догадываются.