Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

«Ваш друг Шэнь Цзе просится в отряд».

...

Когда Шэнь Цзе вызвали в учительскую к классному руководителю, он был в полном недоумении.

Но открыв дверь кабинета, он обнаружил там Хэ Чао и Се Юя.

Классный руководитель восьмого класса[1] сидел в вальяжной позе, закинув руку на спинку стула и вертя в пальцах красную ручку. Он лениво спросил:

— Ну давай, рассказывай, чем ты занимался во время утренней самоподготовки?

Шэнь Цзе испуганно пробормотал:

— Прилежно учился.

Хэ Чао стоял рядом с таким невозмутимым видом, словно его вызвали для вручения почётной грамоты. Он усмехнулся и подсказал:

— Друг Шэнь Цзе, будь честен. Посмотри мне в глаза и хорошенько подумай ещё раз.

Шэнь Цзе:

— ...

Се Юй прислонился спиной к стене. Прошлой ночью он спал плохо, да и утром в общежитии выспаться не удалось, так что теперь, стоя в душном кабинете, он почувствовал, как его одолевает сонливость. Он незаметно облокотился на стену посильнее.

В учительскую то и дело заходили старосты разных классов с пачками тетрадей, докладывая о сданных домашних заданиях: кто не принёс тетрадь, кого сегодня нет в школе, кто забыл бланки дома.

И только эта троица стояла посреди кабинета, выслушивая нотации в самом начале учебной недели.

— Учитель, я действительно осознал свою ошибку. Я не должен был поддаваться соблазну и заходить в игру, — Шэнь Цзе, хотя и не понимал, как его так глупо вычислили, поспешил принести извинения. — Обещаю исправиться, начать всё с чистого листа, удалить игры и полностью посвятить себя учёбе...

Пока Шэнь Цзе старательно каялся перед учителем, Се Юй незаметно коснулся пальцами ладони Хэ Чао и, полуприкрыв глаза, тихо спросил:

— И какой же ответ ты нашёл?

Хэ Чао повернулся к нему.

Ему безумно нравилось, как Се Юй выглядит в школьной форме. Сине-белый спортивный костюм Второй школы был самым обычным, и в начале года все ученики его нещадно ругали. Любая возможность прийти в своей одежде воспринималась ребятами как праздник, повышающий уверенность в себе. Но на Се Юе форма сидела отлично. И пусть его взгляд оставался холодным и вызывающим, словно он готов был в любую секунду закатать рукава и полезть в драку, форму он носил ежедневно и аккуратно.

— Тот ответ, который ты мне дал, — тихо ответил Хэ Чао. — В кинотеатре. Ответ, который ты озвучил.

Раньше Хэ Чао не задумывался о том, каково это — быть примерным учеником и любимчиком преподавателей.

Он никогда не был классическим ботаником: учился легко, а в свободное время развлекался как хотел. Пробовал все популярные видеоигры, да и в школьных шалостях всегда принимал активное участие.

И хотя он доставлял учителям немало хлопот, большинство из них отзывались о нём тепло: «Мальчишка с характером. Молодой ещё, кровь бурлит, вот и хулиганит немного...»

Но стоило его оценкам покатиться вниз, как отношение резко изменилось. В глазах классного руководителя десятого класса он превратился в «организатора списывания», а учительница Сюй Ся без колебаний навесила на него ярлык «отброса».

Вдобавок на него давила история с Эр Лэем. Ему казалось, что он падает в бесконечную пропасть, у которой нет дна.

Он сам начал верить, что безнадёжен.

В тот день в кинотеатре Се Юй не стал произносить длинных речей. Но этот холодный и неприступный парень протянул ему руку помощи самым деликатным образом.

Дело было не в том, что все душевные раны мгновенно затянулись. Просто Хэ Чао почувствовал, что к нему вернулась смелость.

Смелость встретить прошлое лицом к лицу и двигаться дальше.

*Длинная покаянная речь Шэнь Цзе так и не растрогала классного руководителя восьмого класса, который славился крутым нравом. Выслушав ученика, он строго произнёс:

— Не верю я в твою искренность. Возвращайся в класс и напиши объяснительную на три тысячи слов. Если не хватит хоть одного — заставлю переписывать.

Шэнь Цзе страдальчески вздохнул:

— Хорошо, учитель Лян.

Классный руководитель взмахнул рукой:

— Свободен. В следующий раз я займусь тобой серьёзнее.

Лао Тан не стал читать банальные лекции. Он закончил заполнять классный журнал, вывел Се Юя и Хэ Чао на балкон учительской и после недолгой паузы заговорил:

— Ребята, вы думали о том, чем хотите заниматься в будущем? Я имею в виду не только учёбу. Многие стараются хорошо учиться просто потому, что пока не определились с выбором профессии. Учёба помогает им подготовить базу и дождаться момента, когда они поймут, к чему лежит душа.

— А некоторые точно знают свою цель и упорно трудятся ради своей мечты.

— А вы? Каковы ваши планы?

— К чему бы вы ни стремились, нельзя просто опускать руки и лежать на месте только потому, что вы ещё не определились.

На балконе дул свежий ветер. На перилах грелись на солнце горшки с комнатными цветами, среди которых стоял и любимый суккулент Лао Тана по прозвищу Сяо Цуй. Было видно, что учитель давно готовил этот разговор: глядя на то, как двое его учеников бьют баклуши, он искренне переживал за их будущее.

— Ладно, писать объяснительные я вас заставлять не буду, — вздохнул Лао Тан. — Возвращайтесь на уроки.

Се Юй первым направился к выходу.

Шэнь Цзе, плетущийся следом за Хэ Чао, стоило им выйти из учительской, мгновенно преобразился. Он взъерошил волосы и тихо выругался:

— Ну и денёк, блядь.

— Чао-гэ, и ты даже не извинишься передо мной? — Шэнь Цзе подпрыгнул, пытаясь обхватить Хэ Чао рукой за шею. — Совесть не мучает, что подставил друга?

Хэ Чао со смехом уворачивался. Кто же знал, что обычная катка в мобилке обернётся такими проблемами. Самое смешное, что Лао У сразу после урока пошёл жаловаться классному руководителю восьмого класса:

— У вас в классе учится некий Шэнь Цзе? Скажите ему, чтобы он перестал отвлекать наших Хэ Чао и Се Юя от учёбы своими играми.

Классный руководитель восьмого класса тут же встал на защиту своего ученика:

— Что за обвинения? Это ваши оболтусы, скорее всего, втянули нашего Шэнь Цзе в игру.

Лао У возмутился:

— Да вы сами посмотрите на экран! Запросы на вступление в группу отправлены четыре или пять раз! Вы читать-то умеете?

В итоге учителя знатно повздорили.

— Да ладно тебе, Шэнь Цзе, обычное невезение, — посмеивался Хэ Чао, уворачиваясь от захвата.

Шэнь Цзе был почти