Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Нам тоже.

— Декс собрал вещи к школе? — спрашивает он Арми.

— Дай мне самому разобраться с сыном, — отрезает Арми. — Он тебе не подчиненный, как мы. За своими следи.

— Ты что, не дашь мне потренироваться? — подначивает Мейкон с легкой улыбкой.

Арми кривит губы, чувствуя подвох. Опыта в воспитании детей у них обоих хоть отбавляй.

— А вдруг родится девочка? — парирует Трейс.

— Надеюсь, что так, — вздыхает Мейкон. — Вас мне хватило.

— Она может уродиться точь-в-точь в нас, — замечаю я. — Или в тебя.

Или в Арасели. Упаси нас Боже.

— Ну так дайте мне отдохнуть, пока есть возможность, — он машет на нас рукой. — Проваливайте.

И славно. Я все равно жутко рвался домой.

Арми уносит пиво в дом, я делаю три больших глотка, передаю остальное Айрону, и мы с Трейсом идем к машинам.

Но Мейкон меня останавливает:

— Даллас! — окликает он.

Я оборачиваюсь: он вылезает из-под машины и замирает у дверей гаража.

— Помни о чем я говорил, — бросает он мне.

— Я подниму этот вопрос, но...

— И мне не нравится, что ты ошиваешься у него припеваючи, — командует он. — Это неуважительно.

Неуважительно?

— Это еще что значит?

— Это значит, что если знаешь, чего хочешь, бери и делай, — заявляет он. — Жить вместе и спать вместе без кольца и обещаний — какая-то бабская хрень. Разбирайтесь с этим.

Разбираться? Какого черта?

Он уже скрылся обратно под капотом, разговор окончен.

Трейс хватает меня за плечо, слегка встряхивая, пока мы идем дальше.

— Разобраться? — повторяю я.

Он что, имеет в виду... ?

Трейс только ухмыляется:

— Даллас Эймс звучит лучше, чем Каллум Йегер. Чисто мое мнение.

Я таращусь на него, до меня начинает доходить смысл.

— Пошел ты.

Но он только заливается еще громче, осознавая, чего именно хочет от меня брат — будто мне предлагают просто заехать на заправку.

Я о женитьбе даже не думал ни разу.

Я морщусь.

— И фамилию его возьми! — орет мне в спину Мейкон. — Нам не помешает еще один Эймс в семье!

Я резко разворачиваюсь, вытаращив глаза. Какого черта?!

Трейс заходится безудержным хохотом, его трясет, пока он тащит меня к моей машине. И правильно делает, потому что я сейчас устрою тут грандиозную драку. Сдурел, что ли?

Я не собираюсь менять фамилию! На той могиле высечено «Йегер», черт побери!

Сукин сын.

Рывком открываю дверцу машины, забираюсь внутрь и завожу мотор, уезжая туда, где потише. Сезон штормов продолжается, но последнюю неделю стояла на редкость сухая погода, и все высыпали на улицу ею насладиться. Лив и Клэй возятся у своего маяка, пользуясь погожими деньками, а Крисджен шоппится с братом, прикупая осенний гардероб. Не то чтобы ему нужна одежда для школы — в Мэримаунте все ходят в форме, но парень быстро растет, да и для выходов в свет с родителями при параде появляться все равно приходится.

Велосипедисты провожают взглядом закат, у нового фонтана возятся дети, в городке снова царит умиротворение. Студенты вернулись к учебе, но местные жители уже подтягиваются обратно из заграничных поездок, и каждый занят приятными хлопотами — все готовят свои дома и детей к осени.

Ночами в «Комнате Вулфа» станет куда более шумно теперь, когда все вернулись в город, но мы готовы держать руку на пульсе и следить за всеми по камерам. Если будут играть по правилам — и исключительно со своими ровесниками — проблем не возникнет.

Мы с Каллумом держимся дома, но местные видят нас вместе и всё прекрасно понимают. Не сомневаюсь, что мы стали излюбленной темой для сплетен, однако Джером Уотсон и Винсент Ло отнеслись к этому на удивление спокойно. Они всё лето помогали Каллуму разрабатывать план расширения Мэримаунта.

Помимо финансовых дел и инвестиций, Каллум расширил сферу своих интересов, занявшись девелопментом и консультированием Совета по поводу того, как приумножить наше общее благосостояние.

Все мы с головой ушли в работу и планы на будущее.

В голове снова всплывают последние «наставления» Мейкона, и я только качаю головой.

Какая-то бабская хрень...

Мы с Каллумом вместе уже два месяца. Нельзя ли сначала спокойно изучить, какой кофе он пьет и мочит ли зубную щетку до или после нанесения пасты, прежде чем тащить нас к очередному этапу?

Я все же прищуриваюсь, мысленно коря себя за то, что мне не плевать на чужие разговоры. Не хочу, чтобы кто-то считал меня временным увлечением.

Сердце начинает учащенно биться, стоит вспомнить нас в постели этим утром, и в желудке приятно сладко тянет. Еще темно, мы под одеялом, его тяжелое тело прижимает меня к матрасу, губы скользят по моим...

Я не временный.

И он для меня — не на время.

Черт.

Я проезжаю через ворота, паркуюсь рядом с «М3» Каллума и спешу ко входу, хотя в нос уже бьет аппетитный запах жареного на углях мяса от соседей.

Переступив порог, замечаю, что в доме темнее обычного — массивная люстра под потолком приглушена до мягкого свечения. Проходя мимо пустой кухни, я вижу отсветы телевизора, пляшущие по стене, и сворачиваю в гостиную. Каллум сидит на диване, закинув ногу на ногу, звук выключен — на экране идет один из тех фильмов о Бэтмене, которые Анна-Кэтрин в последнее время крутит на репите. Она положила голову ему на колени, его рука покоится на ее согнутой руке, а глаза закрыты.

Она снова нарядилась в своем новом стиле: широкие брюки-палаццо, перешитые в шорты, жилетка в тон и белая хлопковая блузка с коротким рукавом и воротником питер пэн. И обязательно круглые очки в темной оправе с ярко-красной помадой — вылитая суперсыщица из Готэма тридцатых годов.

Я замираю в проеме, он поднимает голову, когда я обхожу диван сзади и наклоняюсь, чтобы заглянуть ей в лицо. Глаза закрыты, дыхание ровное — вырубилась в половине девятого.

Каллум откидывает голову назад. Я целую его, по телу пробегают мурашки, когда он завершает поцелуй легким чмоком в самый