Безумие - Шанталь Тессье

— Я не трахал её уже несколько лет.

— Враньё, — резко бросает она.

Я смеюсь.

— Не веришь мне, куколка?

— Нет, — рычит она. — Но давай спросим её. Уверена, она мне не соврёт.

Шарлотта пытается обойти меня, но я хватаю её за руку, разворачиваю и прижимаю к себе. Одной рукой держу её мокрые волосы, другой обнимаю за тело.

— Я не трахал Эш с тех пор, как она вышла за Сента, — честно говорю я.

— И когда это было? — требует она ответа.

— Четыре года назад, — отвечаю я.

Всё пошло наперекосяк вскоре после этого. Я никогда не хотел Эштин так, как Сент. Не так, как хочу Шарлотту. Мне не нужно было, чтобы Эштин говорила, что любит меня, ведь и так знал, что она чувствует. Я никогда не говорил ей этого, не нуждаясь в ответном признании. Просто хотел, чтобы она знала, что я всегда рядом.

Шарлотта прикусывает нижнюю губу, и я беру её лицо в ладони, большим пальцем освобождая губу. Её красивые голубые глаза смотрят на меня сквозь мокрые ресницы.

— Сколько женщин у тебя было с тех пор, как ты начал спать со мной? — Её голос настолько тихий, что его почти не слышно из-за шума воды.

Мне нравится, как она нервничает. Как сильно хочет знать, но всё же боится услышать ответ.

— Ни одной. — Я опускаю руку, провожу костяшками пальцев по её груди. — Ты единственная, куколка.

Моя девочка полностью меня удовлетворяет. Я никогда не был тем, кто довольствуется одной женщиной, но с Шарлоттой всё иначе. Иначе я бы не женился на ней.

— Я ещё ни с кем не целовался до тебя, — говорю я.

Это правда. В тот день, когда она стояла на своей кухне, отдавшись мне, я сделал то, чего давно хотел — поцеловал её. Поцелуи слишком личные, слишком интимные. Я хотел сделать её своей во всех смыслах.

Она прерывисто вздыхает.

— А ты? Сколько мужчин у тебя было? — шучу я, прекрасно зная, что никто другой её не касался. Иначе они были бы уже мертвы.

Шарлотта закатывает глаза и хватает меня за левую руку.

— Нам нужно купить тебе кольцо.

— Я не ношу украшения.

Она фыркает.

— У тебя восемь пирсингов на члене и ещё один в носу. Не говоря уже о том, что ты носишь часы. Думаю, обручальное кольцо тебя не убьёт.

Я не могу сдержать улыбку и качаю головой.

— Этого не случится…

— Тогда я не буду носить своё.

Шарлотта пытается снять своё обручальное кольцо с сапфиром в семь карат от «Гарри Уинстона», но я хватаю её за руки и поднимаю их над головой. Скрестив её запястья, удерживаю их одной рукой, а второй беру её за подбородок и заставляю поднять голову, встречая мой пристальный взгляд.

— Даже не смей снимать его, куколка, — предупреждаю я.

Рык, сорвавшийся с её красивых губ, заставляет мою улыбку стать шире. Она прищуривается, пытаясь высвободить запястья из моей хватки.

Она моя, и я заставлю её это понять. Когда мы начали эту игру, то был намерен победить любой ценой. Теперь понимаю, что это может стоить мне всего, потому что уже знаю, чем всё закончится. Вот зачем Лорды прислали её ко мне. Я верю Шарлотте, когда она говорит, что не знает, чего они хотят от меня, но я знаю. Есть только одна вещь, которую они хотят от меня — мою жизнь. И я сделаю так, чтобы она того стоила.

Позволить себе влюбиться в неё — безумие. Как бы я ни пытался это оправдать, финал будет один. Могу лишь надеяться, что у меня хватит времени оставить ей что-то, что будет напоминать обо мне.

Шарлотта не понимает, что наши миры переплетены уже много лет. Лорды ввели меня в её жизнь самым непростительным образом. И она никогда не будет смотреть на меня так же, когда узнает, что я натворил.

Я многое у неё отнял. О чём-то она знает, о чём-то — нет. Но Шарлотта увидит всю боль, которую я ей причинил, когда правда выйдет наружу. И могу лишь надеяться, что к тому моменту меня уже не будет рядом. Потому что не знаю, как смогу смотреть ей в глаза, когда она осознает, что я сделал.

— Может, я хочу, чтобы весь мир знал, что ты тоже мой, — заявляет Шарлотта, вздёргивая подбородок.

— Ревнуешь, куколка? — Мне это нравится.

Фыркнув, она говорит:

— Я просто выжгу своё имя на твоей груди.

Я смеюсь, и это лишь ещё сильнее её злит. Отпустив её, наблюдаю, как Шарлотта опускает руки и шлёпает по обнажённым бёдрам. Она может выжечь, вытатуировать или вырезать на мне всё, что захочет.

— Чёрт бы тебя побрал, Хайдин! — Её маленькие руки толкают меня в грудь, и я отступаю, смеясь. Наклонившись, Шарлотта хватает мокрое полотенце, поднимает его и выходит из душа, с такой силой захлопнув стеклянную дверь, что удивляюсь, как она не разбилась.

Я смываю пену, когда она возвращается и снова резко открывает дверь. Поворачиваюсь и вижу, что она стоит снаружи душа, всё ещё голая, с мокрыми волосами, выставив вперёд правое бедро.

— Что это за хрень?! — Шарлотта держит прозрачный прямоугольный контейнер с парой чёрных контактных линз. — Что-то подсказывает мне, что это не для хэллоуинского костюма.

— Лазила по моим вещам, куколка?

Я знал, что Шарлотта это сделает. Не то чтобы я что-то от неё скрывал. Но заказывал все игрушки, которые использовал на Шарлотте, специально для неё. У меня тут в «Бойне» полно всякой херни, потому что я здесь живу. И здесь трахал случайных женщин, которым платил. Чёрт, иногда они сами приносили свои секс-игрушки, чтобы я использовал их на себе. Вопрос в другом… она обратила на них внимание только из-за моего разговора с Эштин? Или у неё хватило бы духу сказать мне что-то, даже если бы она на меня не злилась?

Она фыркает.

— На скольких ты их уже использовал?

Шагнув вперёд, я опираюсь руками на стеклянную дверь душа и спрашиваю:

— А это имеет значение? — Мне хочется её разозлить, потому что нравится её настрой. Я в настроении завести жену, прижать её и трахнуть до бесчувствия.

Развернувшись, Шарлотта швыряет линзы на столешницу и с грохотом закрывает