Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

Она с любопытством посмотрела на меня, взяв мою руку, и я поднял ее на ноги, поцеловав костяшки пальцев, как будто я был настоящим джентльменом, хотя мы оба знали, что я не мог быть более далек от истины.

Я закрыл дверь, и Джон Бой уехал, а я обхватил Аню за талию и притянул ее к себе, мои пальцы гладили ее бедро взад и вперед, пока она прижималась ко мне, представляя новобрачное блаженство, которое мы стремились продать. Единственное, что я чувствовал, это не было похоже на продажу. Это было влажно и реально, как одна из самых честных вещей, которые я когда-либо испытывал.

Я повел ее прочь от основной толпы, направляясь к VIP—лестнице, где вышибалы, охранявшие вход, кивнули в знак узнавания и пропустили нас без комментариев.

Аня пыталась скрыть свое любопытство, но ее голова все время поворачивалась, когда она смотрела вокруг нас на белые деревянные трибуны. Когда мы достигли вершины лестницы, и нам открылся вид на ипподром, она громко вздохнула.

Я прижал ее к себе покрепче, рассказывая ей об истории этого места и о том, как почти сто лет назад мой прапрадед основал Банду Батчера, начав с того, что делал ставки и устраивал скачки, а затем перешел к другим видам бизнеса. Некоторые из них были законными, многие — нет. Мы сами писали свои законы, такова была правда, и любой политик или законник, пытавшийся сказать иначе, обычно получал либо цену, либо ультиматум.

Да, мы правили с помощью страха, но именно уважение удерживало нас на вершине пищевой цепочки так чертовски долго.

Мы шли по дорожке, устланной голубым ковром, моя рука опускалась чуть ниже, когда я гладил Аню по бедру, мои губы касались ее шеи каждый раз, когда я наклонялся, чтобы рассказать ей очередной факт о ком—то из наших владельцев или о ком—то, чьи долги будут погашены, если их лошади не прибудут сегодня.

С тех пор как я вышел из тюрьмы, я провел время, знакомясь со всем, что произошло за время моего отсутствия, и теперь я был в курсе всего, что мне нужно было знать о людях, которые имели значение. Пришлось нанести несколько личных визитов, чтобы обуздать ублюдков, которые начали проявлять вольность при слабых правилах Дэнни, но ничего такого, что не было бы исправлено парой разбитых голов и сломанных костей.

Фирма снова оправдывала свою репутацию. Мне просто нужно было, чтобы эта сделка состоялась, и я исправил бы большую часть ущерба, нанесенного Дэнни.

Я взглянул на Аню, которая продолжала осматриваться, впитывая каждую крупицу информации, которую я предлагал, изголодавшись по ней так, что я знал об этом слишком хорошо.

— Ты была рождена для этой жизни, не так ли? — спросил я, снова касаясь губами ее кожи, отчего по ней побежали мурашки.

— Я родилась, чтобы быть проданной тебе, — с горечью ответила она, но я только покачала головой.

— Не, это не вся ты, Аня. У тебя есть то, что есть не у многих. Смелость, огонь, амбиции, решительность и умение все это хорошо использовать. Ты рождена, чтобы править, секс-бомба.

— Ты король этого мира, — пробормотала она. — Лучшее, чем я могу быть, это красивой королевой, которая будет висеть у тебя на руке. Русский трофей, который ты взял за мирную сделку. Я могла быть кем угодно, и ты все равно должен был бы получить меня.

— Это правда, — признал я, и она немного напряглась, но я не ослабил хватку. — Ты могла бы быть кем угодно. Но ты не просто кто-то, Аня, не так ли? Ты — сила гребаной природы. И я не думаю, что тебя когда-нибудь удовлетворит роль какой-нибудь красивой королевы, которая будет висеть у меня на руке.

— Кто же я тогда? — спросила она, глядя на меня так, словно надеялась, что у меня действительно есть ответ на этот вопрос, когда мы подошли к двери в ложу Царя.

— Ты, Аня Батчер, огонь, который горит в моей груди каждый раз, когда я смотрю на тебя. Ты — страсть, которая открывает мне глаза каждый раз, когда я хочу отмахнуться от правды. Ты — глоток свежего воздуха в моих легких, который встряхнул жизнь, которая всегда была для меня вялой. Я жестокий, лишенный чести человек и оставался таким до тебя.

— Так кто ты теперь? — спросила она, и мы оба замерли, когда она повернулась, чтобы посмотреть на меня, а моя вторая рука переместилась, чтобы взять ее челюсть, большой палец проследил полный изгиб ее губ.

— Твой, — ответил я просто потому, что это было абсолютной правдой. В какой-то момент, с тех пор как она ворвалась в мою жизнь, я попал под ее чары и обнаружил, что у меня нет никакого желания освободиться от них. Она была не просто красивой женщиной, с которой я мог бы трахаться и соединить кровные линии, нет, она была намного больше этого. Она была всем, в чем я никогда не знал, что нуждаюсь, и это означало, что я буду принадлежать ей до тех пор, пока дьяволу не надоест мое дерьмо и он не придет, чтобы утащить меня под землю, где мне и место за мои грехи.

Двойные двери рядом с нами открылись, а она осталась смотреть на меня этими бесконечно темными глазами, окна в ее душу, казалось, распахнулись в этот момент, пока мы сопротивлялись зову реального мира, который пытался вернуть нас в него.

Я так сильно хотел поцеловать ее, что застыл на месте, крепко сжимая ее челюсть, а другой рукой надавливая на ее бедро, словно намереваясь увлечь ее вперед, в изгиб своего тела.

— Мистер Батчер, — поприветствовал меня мужчина слева, его голос звучал с русским акцентом, и мое желание вырубить его на хрен за то, что он помешал нам, чуть не испортило весь наш план, пока Аня не схватила меня за руку, чтобы удержать.

Она дернулась, чтобы я отпустил свою руку, и на ее щеке заиграла яркая, фальшивая улыбка, когда она повернулась, чтобы посмотреть на ублюдка, который ворвался к нам, и я прикусил язык, когда перевел взгляд на него.

Он был здоровенным ублюдком, высоким, мускулистым, что давало мне понять, что он может двигаться быстро, когда захочет, вероятно, лет на двадцать или около того старше меня, с мертвыми глазами, которые смотрели с жаждой пиршества на своих врагов. Я