Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

Я взглянул на Дэнни, поймав его едва заметный кивок в мою сторону, поднял в руки поднос с напитками и вернулся к ним.

Царь громко смеялся над какой-то историей, которую он рассказывал, а Аня убедительно изображала, что он рассмешил ее. Но я уже достаточно хорошо знал свою маленькую живую пружинку, чтобы распознать эту чушь, и хотя она играла свою роль чертовски хорошо, темнота в ее глазах сказала мне правду о том, что она думает об этом конкретном озабоченном мудаке.

Царь отмахнулся от меня, когда я предложил ему выпить, но Аня кивнула, протягивая руку, когда я выбрал стакан и осторожно передал его ей.

Наши глаза встретились, и на мгновение я увидел в ее взгляде смесь волнения и страха перед последним шансом для меня повернуть назад. Но мы оба знали, что я этого не сделаю. Этот план был надежным, а риски — управляемыми. До тех пор, пока она и Дэнни будут контролировать ситуацию, когда все пойдет наперекосяк.

Я слегка повернул руку, прежде чем отпустить стакан, и крошечное подслушивающее устройство упало в ее напиток с тихим всплеском, который был омрачен драматическим вздохом, который она издала в ответ.

— Что это за черт? — громко спросила она, указывая на меня и выливая свой напиток на круглый стол, который стоял между ними тремя.

Они все наклонились вперед, чтобы получше рассмотреть ее, и я повернулся, чтобы убежать, стараясь выглядеть так, будто я обделался, когда все глаза в комнате упали на меня.

Дэнни мгновенно оказался на ногах, преградив мне путь, и его кулак с размаху врезался мне в челюсть с такой силой, что сбил меня с ног.

Я упал на спину, проклиная его за то, что он не нанес этот гребаный удар, как раз в тот момент, когда Царь в тревоге крикнул:

— Интерпол!

Юрий, Хельга и другие телохранители в комнате бросились к нам, один из них схватил другого официанта и со свирепым рычанием прижал его к стене.

Юрий с намерением выхватил пистолет, но Аня вдруг оказалась рядом, схватила его за руку и заставила отвести прицел в сторону.

— Подождите, — задыхалась она. — Мы не можем здесь стрелять из оружия — кто—нибудь услышит, — запротестовала она, как мы и планировали.

— Я хочу, чтобы он умер! — крикнул Царь, и Дэнни вышел вперед с широкой ухмылкой.

— Я тебя прикрою, — сказал он, доставая пистолет из кобуры, с глушителем и все такое. — Никто этого не услышит.

— По крайней мере, уберите его подальше от кремового ковра, — пробормотала Аня, ее губы кривились от отвращения, в то время как большой гребаный ботинок давил мне на горло.

— Конечно, любовь моя, — ворковал Дэнни, шагнув ко мне и отбросив телохранителей в сторону, он поднял меня на ноги и начал толкать к пожарной лестнице.

Я сопротивлялся в полсилы, умоляя о пощаде в той бессмысленной манере, которую я слышал слишком много раз за свою жизнь, пока Дэнни толкал меня впереди себя, за нашими спинами стояла толпа русских.

Он вышвырнул меня через дверь на темную лестничную площадку, которая была совершенно пуста, и одарил меня психотической ухмылкой, направив на меня пистолет.

Он был заполнен холостыми патронами, кровяные пакеты, которые я носил, были готовы вызвать достаточно беспорядка, чтобы сделать это правдоподобным, и я поднял подбородок, готовясь привести их в действие.

— Ничего личного, приятель, — сказал Дэнни, как всегда играя со своей чертовой добычей. — Я просто очень ненавижу подлых ублюдков из Интерпола.

Он выстрелил из пистолета, и у меня перехватило дыхание, когда сила удара ударила меня так сильно, что я попятился назад к лестнице.

— Что за… — начал я, но его улыбка только расширилась, когда он опустошил чертову обойму, одна пуля за другой врезалась в мою грудь, потекла кровь, и я был сбит с ног, где начал быстро падать.

Я ругался, пытаясь защитить голову, кувыркаясь по лестнице и ударяясь о каждую чертову ступеньку по пути вниз, так как агония от пуль, вонзающихся в меня, сочеталась с яростью, которую я испытывал из-за этого мудака, выбравшего верхнюю часть чертовой лестницы, чтобы выстрелить в меня.

Наконец я упал на дно затемненной лестничной площадки, из меня вырвался хрип боли, когда я оказался на спине, мои легкие едва могли дышать, а холодная, липкая кровь забрызгала меня.

Пряжка от каких—то модных мокасин придвинулась ближе ко мне, и я прищурился на Черча, когда он переместился, чтобы встать надо мной, где я лежал. Я не мог пошевелиться от боли в теле, сердце колотилось в бешеном ритме, и я боролся с желанием начать стонать из-за своих травм.

— Проблемы, босс? — Черч позвал вверх по лестнице, и звук ответа Дэнни донесся до меня.

— Убери это за мной, хорошо, Черчи? И если этот ублюдок еще жив, проследи, чтобы он прочувствовал каждый дюйм своей смерти до конца, хорошо?

— Конечно, босс. — Черч дал мне пинка, от которого с моих губ сорвалось болезненное ругательство, а я продолжал лежать, моя грудь пылала от агонии, а голова кружилась от ударов о гребаную лестницу.

— Считай это моим подарком тебе, Царь, — снова послышался голос Дэнни, хотя теперь он звучал так, как будто отдалялся от меня.

Царь рассмеялся, хотя голос его все еще звучал как-то растерянно.

— Такие друзья, как вы, действительно друзья, мистер Батчер.

— Ничего подобного, — ответил Дэнни. — Зовите меня просто Батч.

Дверь захлопнулась, когда все они оставили меня здесь, внизу, и я увидел Черча, который ухмылялся от уха до уха, наклонившись и схватив меня за лацканы, чтобы вытащить меня на лестничную клетку.

— Отличная игра, Фрэнки, — похвалил он, распахнув дверь и вытащив меня через нее на солнечный свет.

Я прищурился на задний вход на трибуны, не обнаружив никого вокруг, кроме белого фургона, который был припаркован прямо перед нами с Джоном Боем, машущим с водительского места. Я почти не узнал его, потому что его лицо было таким чертовски незапоминающимся. Чертов подарок.

— Что это, блядь, было? — шипел я, когда мне удалось восстановить дыхание. Я хотел отпихнуть его от себя и встать на ноги, но ради видимости позволил ему протащить меня до самой раздвижной двери на боку фургона. — Это были не холостые.

— Неа, — согласился Черч. — Мы с