Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

— И никто не подумал сказать мне? — фыркнул я.

Может, кевлар и не позволил им проникнуть в мое тело, но при попадании они наносили чертовски сильный удар. И Дэнни оказал мне услугу, разрядив в меня всю свою обойму.

— Нас беспокоило преждевременное вздрагивание, — сказал Черч, пожав плечами, когда он бросил меня на заднее сиденье фургона, после чего снова выпрямился и взял у Джон Боя пачку влажных салфеток, чтобы он мог вытереть руки, удалив с них искусственную кровь.

— Пошел ты, — шипел я, массируя шишку на затылке. — Неужели обязательно было стрелять в меня на верху гребаной лестницы? Я думал, по плану он должен был сначала спустить меня вниз?

— Драматический эффект, приятель, — сказал Черч, снова пожав плечами, когда забрасывал салфетки в фургон вместе со мной. — Русские должны были поверить, что ты погиб, иначе кому-то из них могло прийти в голову всадить тебе пулю между глаз. Это была необходимая жертва.

— Придурок, — рыкнул я, и он усмехнулся.

— Да, — согласился он. — Но это сработало, не так ли? Теперь Царь думает, что наш босс — его новый лучший приятель. Так что молодец, дружище. Ты хорошо поработал.

С этой покровительственной фразой Черч провел пальцами по волосам, затем оглянулся через плечо на здание, из которого он только что вышел. — Значит, у тебя есть информация, которая мне нужна?

— Да, — хмыкнул я, хотя у меня было больше чем небольшое искушение утаить ее в качестве платы за то шоу, в котором они позволили мне участвовать, даже не понимая, во что я ввязался. — Он ставит на Пушистую утку.

— Хорошо. Мне нужно работать. Станет лучше, Фрэнки-бой. — Черч захлопнул раздвижную дверь у меня перед носом, дважды похлопал по боку фургона, и Джон Бой послушно увез нас.

Я сел прямее и сорвал с груди рваные остатки рубашки, затем расстегнул кевлар, чтобы осмотреть жестокие синяки, которые уже расцвели по всей моей коже.

Но как бы я ни проклинал Дэнни за его дерьмовый план и то, как он его осуществил, какая-то часть меня не могла не радоваться тому, что все идет так чертовски хорошо. Моя фальшивая смерть, надеюсь, только что обеспечила банде Батчера пожизненную преданность со стороны Царя.

Может, Дэнни Батчер и был чертовски мерзкой тварью, но этот план был действительно хорош. При условии, что он сработает.

ЧЕРЧ

Я направился обратно в здание, слегка насвистывая на ходу и улыбаясь про себя, глядя на выражение чистой ярости на лице Фрэнка, когда я захлопнул дверь перед его носом. Я знал, что это было мелочно и более чем незрело, но меня так достало его дерьмовое отношение и то, как он обращался со мной, словно я был гребаным изгоем только потому, что я решил не верить в ложь о Бэнни, которую он так охотно впитал.

Но у меня были дела поважнее, чем старая горечь, которая висела между мной и человеком, на которого я когда-то смотрел как на брата.

Я свернул с лестницы, ведущей в VIP-ложу, где Бэнни и Аня все еще общались с Царем, и вышел через служебную дверь на дорожку под трибунами.

Шум кухни встретил меня, когда я начал спешить по ярко освещенному коридору, пробираясь мимо официантов с подносами, уставленными напитками, и игнорируя крики о помощи с заказом, которые кто-то направлял в мою сторону.

Я начал двигаться быстрее, когда услышал, как кто-то сказал, что скачки начнутся через пятнадцать минут, и мне нужно было успеть до того, как жокеи выведут своих лошадей на дорожку.

Я поспешил пройти еще через несколько дверей, запах свежего сена приближал меня к цели, когда я отошел от трибун и вошел в зону содержания животных, обнаружив, что все жокеи готовятся к выходу, как я и ожидал.

— Мне нужно слово, — громко рявкнул я, привлекая внимание всех, пока конюхи торопливо перепроверяли все. — Приказ босса. Нельзя терять время.

Этим ипподромом управлял Батчер, хотя никто об этом не знал. Официально им владел некто по имени Ник С. Моретти, но если бы вы были умником, то могли бы догадаться, что если переставить эти буквы, то получится его настоящее имя. Мистер Никто. Полная фальшивка, прикрытие для настоящих владельцев. Банда Батчера.

Я дернул подбородком в сторону небольшой раздевалки, которая находилась в стороне от центрального помещения, и вошел в нее, не потрудившись проверить, все ли они следуют за мной.

— Я тренировал свою задницу для этой гонки, — пробормотал парень по имени Маршалл, когда все вошли внутрь, и я небрежно протянул руку, чтобы дать ему пощечину.

— Не надо этого стонущего дерьма, — твердо сказал я. — Это не Grand National, и здесь на кону стоит нечто большее, чем ваша гордость, мораль и прочая ерунда.

— А как же моя карьера? — раздраженно спросил Маршалл, явно не успокоенный пощечиной.

Я подошел к нему, поднял палец вверх и направил его прямо в его ворчливое лицо.

— Слушай сюда, Маршалл, — прорычал я, позволяя своему счастливому настроению ускользнуть, пока он не увидел всю глубину моей испорченности и серьезность этой угрозы. — Не забывай, кто платит твою гребаную зарплату. Кто платит за то, чтобы твоя бабушка жила в этом прекрасном доме на побережье. Кто посадил твою задницу в седло и кто держит ее в уюте с большим количеством взяток, чем я могу сосчитать. Мне похуй, что ты чувствуешь себя неловко из-за того, что я время от времени вот так дергаю за ниточки. Это реальный мир, и правда в том, что вам платят так, как вам платят, не из-за ваших способностей к верховой езде или красивых маленьких пони — вам платят, потому что вас несет на волне проигранных ставок и небольших выигрышей. Так что если тебе нравится твой образ жизни, когда ты целыми днями скачешь на лошадях, и тебе не нравится мысль о том, что я сломаю тебе ноги, тогда ты заткнешься на хрен и будешь делать то, что тебе говорят.

Маршалл шумно сглотнул, и я ухмыльнулся, снова отвесив ему пару покровительственных шлепков по лицу. Он был маленьким парнем, да они все были такими по очевидным причинам, и