Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

- Лес прочесали, тебя не нашли, в общем, впору было предаться отчаянию. Все рыдали, только дядя Лойза и Роман Эрнестович вернулись к молитвам. Они-то первые и заметили мерзкого демона с тобою на руках.

- Белочка не мерзкая.

- Тебе виднее.

- Николай Владимирович относительно в курсе ситуации. Его жена домохозяйка, ей не в тягость присмотреть за Ваней, пока ты будешь находиться в больнице. Валера сказал им, что Саша попал в аварию,… - она лукаво подмигнула мне, - и что он твой жених. Так что, можешь не переживать. Всё устроено.

- Спасибо.

- Не за что. Вещи собрала?

- Так точно.

- Мы уже уходим? – В спальню влетел запыхавшийся Ваня.

Утром, выспавшись, насколько это возможно в неудобном положении, он заявил, что хочет попрощаться с лесом. Я не стала возражать. Тайга теперь не таила в себе угрозы, я без страха доверила ей своего сына, зная, что нигде он не будет в большей безопасности, как под прикрытием волшебного леса и его обитателей.

Патриция Витальевна помогла нам отнести вещи к библиотеке. Дорогой я старательно думала о предстоящих радостях, избегая размышлять о скором прощании с Непорочным.

Директриса помалкивала, уважая мои чувства. Ваня посапывал, следуя позади нас. Скорее всего, плакал. Я не оборачивалась к нему. Когда рыцари плачут, лучше не подавать виду, что слышишь.

- Можно я пройдусь по библиотеке? – Я бросила чемоданы под ступеньки.

Ваня отошёл за колону, наверное, прячет красные глаза.

- Что ты спрашиваешь разрешения? – Удивилась Патриция Витальевна. – Ступай. Твоё право.

Сама не знаю, отчего мои ноги подгибались, а сердце колотилось, будто спешило вырваться из телесного плена. Вот он, прохладный вестибюль.

Беглый взгляд к фотографиям.

Нет, не могу.

Слишком дороги мне лица, запечатлённые на глянцевых снимках.

Коридор. Дверь директорского кабинета.

Я застыла.

Ах, если бы чуть-чуть отворить её и увидеть в узкую щёлочку Пенелопу Витальевну, склонившуюся над бумагами, неумело нахлобучившую на нос громоздкие очки, свой секрет от всех нас.

Куда дальше? Налево, или направо?

Одинокая и печальная я бродила в прохладных комнатах, скользила кончиками пальцев по книжным корешкам, вздыхала, вспоминая, как в первый раз переступила порог библиотеки. Почему-то меня ни капельки не удивляло отсутствие библиотекарей. Сама бы я тоже не смогла работать. Досадно было, что никто не пришёл попрощаться.

- Люба! – Позвала Галя с улицы, я выбежала на ступеньки. Слава Богу, хоть с нею прощусь.

- Галя! – Педантичная и строгая, она стала мне сестрой. Я надеялась обнять её, но Галя махнула рукой и поманила меня на тропинку.

- Бежим, там табор срывается с места.

Меня кольнула обида. Они же родственники, отчего не пришли повидать нас напоследок. Почему никто не провожает нас с Ванечкой?

Одна Патриция Витальевна с безучастным видом сидела на ступеньках. Первым порывом было сесть рядом с ней и не двинуться с места. Пусть едут, если им так хочется. Но Ванина чернявая головка уже скрылась за углом усадьбы и я, не умеющая долго дуться, ринулась за ним.

Кони были запряжены в кибитки, но цыгане не спешили рассаживаться по местам, стояли тесным кружком с библиотекарями, ожидая нас.

Роман Эрнестович и дядя Лойза отделились от группы соплеменников и пошли нам навстречу.

- Ну что, родственнички, тут наши дороги разбегаются. – Грустно констатировал дядя Лойза. - Вам в город, нам в лес. Даст Бог, свидимся ещё.

Мы обнялись сразу вчетвером. Мои глаза снова оказались на мокром месте.

- Не плачь, девочка моя. – Роман Эрнестович промокнул платком мои слёзы. – Победителям не пристало плакать.

- Я не считаю себя победительницей. Одни бы мы ничего не смогли…

- Не принижай свои способности. – Попросил дядя Лойза.

- А разве не правда? Все вы оберегали нас, наставляли, а я, вместо того, чтобы слушать, только и делала, что глупости.

- Было дело. – Дядя Лойза почесал затылок.

- Без поддержки цыган и библиотекарей, без Саши и Ванечки, я бы проиграла. А там, внизу, у меня не хватило ума даже на то, чтобы сохранить спасительную ягодку. Если б не Белочка…

- Ты отдаёшь себе отчёт, что твоя Белочка страшное демоническое создание из Преисподней? – Серьёзно спросил Роман Эрнестович.

- Да нет же! – Воскликнула я. – Она добрейшее существо. Я люблю её, а она меня.

- Вот видишь, - теперь Роман Эрнестович улыбался, - ты не закрыла своё сердце для демона, и он откликнулся на щедрость твоей чистейшей души. Много ли на земле людей, способных на такое?

- Не знаю.

- Зато я знаю. Единицы. – Роман Эрнестович вздохнул, печально посмотрел на отца. - Что ж, нам пора. Цыгане не могут долго оставаться на одном месте, душа простора просит, кони заскучали, взгляды цыганок померкли, песни утратили мелодичность.

- Прими от нас на память скромный подарок. – Дядя Лойза протянул мне что-то маленькое, завёрнутое в платочек. Я осторожно развернула ткань.

- Колечко? – Простенькое, но очень милое украшение приютилось на моей ладони. По гладким бокам, навострив ушки и вытянув пышные хвостики, спешили куда-то три аккуратно выгравированные белочки. – Спасибо.

- Надень. – Посоветовал старый цыган. – Это первая работа Рамира, для матери старался.

Вытирая слёзы, я поцеловала и только потом надела колечко. Впору пришлось.

Вслед за старейшинами к нам допустили прочих цыган попрощаться. Библиотекари не тронулись с места, словно существовал некий регламент прощания, согласно которому, их очередь ещё не настала.

- Ну, что, братья ромалэ, домой пора! – Скомандовал дядя Лойза. – По коням!

- Как домой. – Заволновалась Маша. Я услышала её громкий шёпот и посмотрела в сторону коллег.

Самая прекрасная из них выглядела сегодня лет на десять старше своего паспортного возраста. В её глазах блуждали растерянность и тревога.

– Разве у них есть дом?

Роман Эрнестович приблизился к красавице. Взял в ладони её тонкие пальчики, прижал к губам.

- Наш дом — дорога. Другого дома цыгану не надо.

Размазывая влагу по щекам, мы долго стояли с Ванечкой, прижавшись друг к другу. Табор отбывал, нетерпеливо постукивали копыта, скрипели на ухабах колёса, ветер шумно трепетал в матерчатых пологах кибиток. Лица цыган, счастливые непринуждённые, открывались навстречу свободе.

Я смахнула последнюю слезу, крепче обняла Ванечку. Он тихо переживал разлуку с недавно обретёнными родными. Мой маленький цыган уходил со мною в цивилизацию, в то время как его племя возвращалось в